— У тебя нет причин чувствовать себя виноватой, Каролина, — пробормотала я.

— Я знаю, что предала его.

— Ты была слишком молода, так что нечего терзать себя за это.

Каролина покачала головой:

— Он стал очень желчным человеком, а я могла сделать так, чтобы этого не произошло. Он любил меня, понимаешь? Он был старше и любил меня больше, чем я его.

Лошади замедлили ход и пошли шагом. Выглянув в окно, я увидела, что мы приближаемся к повороту на Кинг-стрит. Собравшись с духом, я решила задать Каролине еще один вопрос, который уже довольно давно не давал мне покоя.

— Но с какой стати Чарлвуду потребовалось увозить тебя, Каролина? Ведь он наверняка был хорошей партией. Так думает любая мамаша из лондонских светских кругов, мечтающая выдать замуж свою дочку. Гарри как-то сказал мне, что ваши отцы не ладили между собой, но все равно экономический расчет наверняка сыграл бы свою роль.

Каролина отрицательно покачала головой.

— Наши отцы ненавидели друг друга, Кейт. Оба они были мерзавцами — один хуже другого, годами конфликтовали из-за всякой ерунды. Мой отец никогда не позволил бы мне выйти замуж за Мартина. — В голосе Каролины слышалась сдерживаемая боль. — Мартин представлял нас с ним как Ромео и Джульетту, но я не из того теста, из которого сделаны подобные героини.

— Джульетта — трагическая героиня, а тебе хотелось быть счастливой, — попыталась я успокоить свою собеседницу. — Не вини себя за это, Каролина.

Карета, за которой следовали мы, остановилась у самых дверей Алмакс-Эссэмбли-Румз. Решив, что у нас есть еще немного времени, я решила продолжить разговор.

— Может быть, если бы Адриан понял, что Мартин в самом деле любит тебя, он не обошелся бы с ним так жестоко, — сказала я.

В это время наша карета снова тронулась, должно быть, пассажиры предыдущего экипажа уже успели выйти.

— Вообще-то, — торопливо заговорила я, — учитывая, что у Адриана и моего дяди было во многом похожее детство, мне кажется, что у Адриана могло появиться какое-то сочувствие к дяде Мартину.

— Мой брат не способен понять человека с таким характером, как у Мартина, — ответила Каролина, и в этот самый момент наша карета окончательно остановилась.

Слегка улыбнувшись мне, Каролина запахнула наброшенную на плечи шаль.

— Адриан, — сказала она, — исключительно твердая и мужественная натура. Даже мой отец не смог сломить его. Поэтому Адриану никогда не понять неуверенности и колебаний такого человека, как Мартин.

В это время лакей открыл дверцу кареты и опустил вниз складную лесенку. Каролина с безукоризненным изяществом спустилась по ее ступенькам. Я последовала за ней, пытаясь как-то рассортировать в собственной голове только что полученную информацию.

В тот вечер в палате лордов дебатировался вопрос о дальнейшем сокращении численности оккупационной армии. Когда заседание верхней палаты парламента примерно в половине одиннадцатого закончилось, публика прямо-таки хлынула в Алмакс-Эссэмбли. К нам присоединился муж Каролины, Эдвард. Он сообщил, что Адриан вместе с несколькими другими старыми соратниками Веллингтона отправился в Уайтс-клуб обсудить результаты только что завершившейся дискуссии.

— В палате лордов есть целая фракция, которая считает необходимым продолжать тыкать французов носом в их поражение, — сказал Эдвард, — но, судя по всему, многие пэры все же понимают, что содержать такую огромную армию за границей слишком накладно. Адриан надеется, что все будет по-нашему.