Я кивнула, однако мысли мои, должна это признать, в тот момент были заняты совсем другим: я увидела, как в зал вошел маркиз Стейдский.

— Вы знакомы с лордом Стейдом? — спросила я Эдварда.

— Не слишком хорошо, — ответил он, похоже несколько удивленный столь резкой сменой темы разговора. — Кейт, я знаю, что вы меня за это презираете, но меня гораздо больше интересуют коровы, нежели лошади, а лорд Стейд определенно лошадник.

— Я вовсе не презираю вас, Эдвард, как вы можете так говорить! — запротестовала я. — А кто это с ним — Барбери?

— По-моему, да.

Сэр Чарльз Барбери был бессменным председателем жокейского клуба, объединявшего весьма узкий круг людей, имеющих прямое отношение к скачкам, проводимым по всей территории Англии. Считалось, что быть членом этого клуба очень престижно. Мой отец как-то сказал, что легче жениться на итальянской принцессе, чем добиться принятия в жокейский клуб.

— Интересно, что они делают здесь, в Алмакс-Эссэмбли-Румз? — пробормотала я. В самом деле, это место, где на столах стояли лишь лимонад и чай, вряд ли могло представлять интерес для членов жокейского клуба — мужчин бывалых, любящих спорт, азартные игры и соответствующие этим увлечениям напитки.

— Сэр Чарльз неравнодушен к миссис Уэлтон, — сказала Каролина. — А миссис Уэлтон почти всегда в Алмакс-Эссэмбли, потому что в этом сезоне она выводит в свет племянницу своего мужа.

Это выглядело вполне логичным обоснованием появления здесь сэра Барбери. Стейд же, насколько я поняла, просто сопровождал его. Всем было известно, что лорд Стейд не является членом жокейского клуба, но мечтает о том, чтобы в него вступить.

Я заметила, как при виде темноволосой дамы в бледно-голубом сатиновом платье глаза сэра Барбери оживились. Он сказал что-то Стейду, а затем подошел к женщине, которая приветствовала его на редкость сердечной улыбкой. Стейд тем временем оглядывал заполненный людьми зал. Взгляд его остановился на мне и замер. Долгое время мы молча смотрели друг на друга.

«Убийца», — мысленно произнесла я.

— Могу ли я пригласить вас на этот танец, леди Грейстоун? — раздался совсем рядом чей-то голос.

Это был мистер Круик, весьма богатый джентльмен средних лет, во владении которого находился конный завод, расположенный неподалеку от Ньюмаркета. Мистер Круик являлся членом жокейского клуба. Я вспомнила, что он приходил на похороны моего отца.

— Очень рада вас видеть, мистер Круик! — с улыбкой сказала я. — Что вас привело в такое скучное место, как Алмакс-Эссэмбли-Румз?

— Желание сбыть с рук дочь, моя дорогая, — со вздохом ответил мистер Круик. — Ее первый бал состоялся в самом начале сезона, но потом вышло так, что моя лучшая племенная кобыла должна была ожеребиться, и я уехал домой. Жена, однако, настояла на моем возвращении, и вот теперь я вынужден проводить такие хорошие деньки в Лондоне. И как назло стоит такая замечательная погода! Разумеется, к главным событиям сезона скачек я уеду обратно в Ньюмаркет. Я уже сказал жене, что в любом случае буду на розыгрыше главного приза, даже если для этого мне придется пропустить свадьбу Беллы.

Я сочувственно кивнула, а мистер Круик с опаской посмотрел в сторону танцевальной площадки, где музыканты настраивали свои инструменты перед очередным танцем.

— Надеюсь, то, что они собираются играть, — не один из этих новомодных вальсов, — сказал он. — Мне бы не хотелось оттоптать вам ноги.

— Может, этот танец нам лучше переждать, мистер Круик? — с улыбкой спросила я. — Вон там я вижу два стула, на которых мы с вами можем спокойно посидеть.