Я молча смотрела на мужа.

— Возможно, ты этого не понимаешь, — снова заговорил он, — но, поскольку Стейд является пэром, его дело должно рассматриваться в палате лордов.

— Меня это не волнует, — бросила я. — Я хочу справедливости, Адриан!

Тут мой муж — подумать только! — пожал плечами.

— Все хотят справедливости, Кейт, — заметил он, — но лишь немногие из нас ее в конце концов добиваются. Беллертон прав: пожизненная ссылка будет для Стейда достаточно суровым наказанием.

— Так ты что же, их защищаешь? — изумленно спросила я.

— Кого это их? Никто не помогал Стейду бежать, — возразил Адриан. — Он действовал по собственной инициативе и на свой страх и риск.

— Тот, кто в такой ситуации бездействует, подчас совершает не менее тяжкое преступление, чем сам преступник, — сердито бросила я. — И не надо меня убеждать, будто вокруг бегства Стейда не было сговора молчания

— Поделись своим возмущением с Гарри, Кейт, а со мной не стоит, — сказал мой супруг, глядя на меня серыми холодными, словно зимнее небо, глазами. — Я слишком взрослый, чтобы мечтать об идеальном устройстве мира.

Сквозь красную пелену, которая заволокла мне глаза, я увидела лицо мужа. Сжав руки в кулаки, чтобы сдержать желание ударить его, я сквозь зубы спросила:

— Ты что же, считаешь меня ребенком?

— Просто ты, похоже, не в состоянии адекватно воспринимать реальную ситуацию, — ответил он.

— Стейд убил моего отца, — хриплым голосом, с трудом переводя дыхание, сказала я. — Я не хочу, чтобы он жил себе спокойно и с комфортом где-нибудь в Париже. Я хочу его смерти.

— Он пытался убить тебя. Он пытался убить моего брата. Короче говоря, я вовсе не защищаю Стейда, Кейт. Но я считаю, то, что случилось, — наилучший выход из сложившегося положения.

Адриан, как и всегда, держался прямо, но во всей его фигуре чувствовалась усталость.

— Почему ты так считаешь? — спросила я чуть менее агрессивным тоном.

Подойдя к камину, муж некоторое время молча смотрел на огонь, а потом сказал:

— Потому что не следует привлекать внимание всей страны к преступнику, деяния которого, строго говоря, малозначительны.

Услышав слово «малозначительны», я словно окаменела, но промолчала. Спустя минуту, поняв, что взрыва не будет, Адриан посмотрел мне прямо в лицо.

— Наше общество уже настолько ущербно, Кейт, что в случае, если дело Стейда будет разбираться в палате лордов, это приведет лишь к еще более глубокому его расколу. Реформаторы увидят в этом удобный момент для начала новой атаки на аристократию, правительство займет еще более жесткую позицию во внутренней политике, чем теперешняя, и примет еще более драконовские законы. Ничего хорошего из этого разбирательства не выйдет, а негативные последствия его могут быть очень серьезными.

Я по-прежнему молчала. Губы Адриана тронула легкая улыбка.

— Учти, — сказал он, — я вовсе не хочу сказать, что Барбери позволил Стейду скрыться, руководствуясь именно этими соображениями.

Я и сама прекрасно знала, что сэр Чарльз исходил из совершенно иных побуждений: лорду Барбери и ему подобным просто хотелось избежать скандала.

— Я как-то не размышляла об этом… под таким углом зрения, — проговорила я, повесив голову.

— Я понимаю.