Предаваясь подобным горьким размышлениям, я с помощью Люси сняла с себя одежду и облачилась в ночную рубашку, после чего легла в постель и, отпустив горничную, взяла в руки книгу «Благосостояние государств», которую я перечитывала второй раз (после первого прочтения мне показалось, что в этом труде Адама Смита содержатся некие действительно важные мысли, которые я сразу не смогла полностью усвоить).

Скользя глазами по строчкам, я перелистывала страницы, но на самом деле не читала, а напряженно прислушивалась к звукам, доносящимся из-за двери, соединяющей наши с Адрианом спальни. Люси опустила портьеры, однако я отчетливо слышала, как дождь продолжает барабанить в окно.

Я уже как минимум четвертый раз перечитывала одну и ту же страницу, когда мой слух вдруг уловил доносящиеся из соседней комнаты приглушенные голоса. Адриан, насколько я могла понять, говорил что-то своему камердинеру. Сердце мое трепыхалось, словно подстреленная птица, книга задрожала в руках. Я снова вперилась в раскрытую страницу, но буквы расплывались у меня перед глазами. Тем не менее я продолжала делать вид, что читаю, хотя мысли мои были как нельзя более далеки от экономической теории Адама Смита. «Он придет, — твердила я самой себе, — он должен прийти».

И он в самом деле пришел. Услышав звук открывающейся двери, я подняла взгляд и увидела Адриана, облаченного в халат.

— Если ты не в настроении, Кейт, я могу уйти, — сказал он.

— Не уходи, — сказала я.

Он подошел к кровати. Я закрыла книгу и положила ее на тумбочку, надеясь, что Адриан не заметит, как дрожат мои руки. Присев на краешек постели, он посмотрел на меня и сказал:

— У меня плохие новости.

— Плохие? — озадаченно переспросила я.

— Как раз перед обедом вернулся конюх, которого я посылал в Чарлвуд-Корт. Кейт, похоже, той девушки, которую ты хотела сделать своей камеристкой, нет в живых.

Я была поражена: то, что сказал Адриан, было для меня полной неожиданностью.

— Нет в живых? — переспросила я и нахмурилась. — Что с ней произошло?

— Она была беременна, попыталась избавиться от ребенка и истекла кровью, — мрачно сказал Адриан.

— О Боже! — воскликнула я и, прижав к губам сжатый кулак, вцепилась в него зубами.

— Мне очень жаль, дорогая. История, что и говорить, невеселая.

Я изо всех сил ударила кулаком по матрацу, потом еще pas и еще.

— Черт побери, Адриан! Черт побери! Черт побери!

Адриан накрыл своей огромной рукой мою кисть, удерживая меня от истерики. Несколько раз глубоко вздохнув, чтобы успокоился, я рассказала ему о том, как однажды видела Роуз выходящей из дядиной спальни. Адриан внимательно выслушал меня. К тому времени, когда я закончила, губы у него стали совсем белые.

— Чарлвуд никогда не знал, что такое честь, — сказал он каким-то прерывающимся, придушенным голосом.

Должна сказать, что среди мужчин, с которыми мне доводилось сталкиваться в жизни, мой муж был одним из немногих, в чьих устах слово «честь» действительно что-то значило.

— Гарри рассказывал мне, что мой дядя когда-то пытался тайком увезти твою сестру, — прошептала я.

— Да, это так, — все тем же нервным голосом подтвердил Адриан. — Чарлвуд-Корт находится всего милях в десяти отсюда, и в то лето, когда Каролине исполнилось шестнадцать, Мартин, вернувшись из Оксфорда, уговорил ее тайно встретиться с ним.