— Здесь сеют в основном зерновые, — пояснил он, — ячмень, овес и пшеницу. Те земли, на которые вы сейчас смотрите, сдаются в аренду вместе с домами. Многие наши арендаторы занимают одни и те же участки земли на протяжении жизни многих поколений.

Последние полмили мы поднимались по склону пологого холма. Достигнув его вершины, мы перевалили через холм и начали спуск. По обе стороны от тропы, по которой мы ехали, простирались поля, размежеванные узкими полосами живой изгороди. Спустившись до середины холма, мы увидели справа от себя небольшой домишко, крытый соломой. Подъехав ближе, я разглядела рядом с ним огороженный забором двор с сараем, предназначенным, по всей видимости, для свиней. Какой-то мужчина, забравшись на крышу сарая, постукивал молотком. Прошлогоднюю свинью скорее всего закололи осенью, чтобы заготовить впрок мяса и сала на зиму, а теперь сарай приводили в порядок, чтобы разместить там для откорма очередное животное.

— Привет, Блэкуэлл! — дружелюбно выкрикнул Гарри, когда мы проезжали мимо.

— А, мистер Гарри. — К забору подошел невзрачной внешности человек средних лет, среднего роста, не худой и не толстый. — Похоже, весна скоро, — заметил он довольно любезным тоном.

— Это верно, — отозвался Гарри и повернулся ко мне. — Кейт, это один из наших арендаторов, Джон Блэкуэлл. Блэкуэлл, поприветствуй ее милость графиню Грейстоунскую.

Слова Гарри, судя по всему, не вызвали у мужчины никакого удивления. По всей видимости, арендаторы графа Грейстоунского были прекрасно осведомлены обо всем, что происходило в поместье. Джон Блэкуэлл улыбнулся мне, обнажив щербатые передние зубы, и, потянув себя пальцами за чуб, сказал:

— Рад познакомиться с вами, миледи. Добро пожаловать в Грейстоун.

— Благодарю вас, мистер Блэкуэлл, — ответила я.

— Сегодня утром его милость уехал в Лондон, Блэкуэлл, — сказал Гарри. — Лорд Грейстоун просил передать тебе, что в столице он постарается подыскать хорошего врача-окулиста и договорится, чтобы тот осмотрел твою дочь.

— Спасибо, мистер Гарри, — с чувством сказал фермер.

— Не за что. Как только у меня будут какие-либо новости от его милости, я дам тебе знать.

Фермер еще раз сердечно поблагодарил Гарри, на что тот ответил какой-то любезной, но ничего не значащей фразой, и мы поехали дальше.

— А что у его дочери с глазами? — спросила я, когда мы отъехали достаточно далеко, чтобы Блэкуэлл не мог нас слышать.

— Она почти слепая, — сказал Гарри. — Блэкуэлл недавно спросил Адриана, не знает ли он доктора, которому можно было бы ее показать.

— И сколько же бедняжке лет?

Гарри пожал плечами:

— Я думаю, девять или десять.

Внезапно с земли справа от меня взлетел дрозд. Эльза вздрогнула от неожиданности, и я похлопала ее ладонью по шее, чтобы успокоить.

— А почему ее отец раньше не позаботился о том, чтобы найти врача?

Гарри снова передернул плечами:

— У таких людей, как Блэкуэлл, для этого маловато возможностей, Кейт. Что же касается моего отца, то он всегда следил, чтобы дома арендаторов находились в хорошем состоянии, однако такие вещи, как больные глаза дочери одного из них, его не волновали.

Я вспомнила слова Адриана о привилегиях и ответственности и невольно задумалась о том, где и когда он мог усвоить этот жизненный принцип. Во всяком случае, ясно было, что этому его научил не отец. Я уже раскрыла было рот, чтобы задать Гарри несколько вопросов о его матери, но тут припомнила, что, как рассказывал мне Адриан, она умерла во время родов, когда моему будущему супругу было семь лет.