— Идем, ведите меня в камеру.

Катерина, слегка потрясенная, пошла впереди. Короткий ключ легко повернулся в замке. Посреди камеры стоял Мишель Серве и удивленно глядел на вошедших.

— Катерина, падре Джелидо, как вам это удалось? — радостно воскликнул он.

— Вас это не касается! — резко бросил Джелидо, — Выходите скорее!

Серве не заставил себя просить. Катерина обняла его, но прижать к себе, как мечтала, не решилась. Через плечо узника она увидела, что Пьетро Джелидо внимательно разглядывает лежащий на полу платок. У герцогини кровь застыла в жилах, и по всему телу пробежал непонятный холод. Однако она тут же себя успокоила: Джелидо не мог знать, какой жидкостью, еще теплой, был пропитан этот платок. Глаза священника сверкнули, но то был всего лишь отблеск факела.

Катерина высвободилась из рук Серве и подтолкнула его к двери.

— Идите выбирайтесь из этого места, вы и так провели здесь слишком много времени.

— Да, идемте, — отозвался Джелидо, — у нас считанные минуты.

Почти бегом они бросились по коридору. Увидев труп стражника, Серве остановился.

— Это действительно было неизбежно? — спросил он с жалостью. — Этот человек был добр ко мне…

— Потому что мы ему платили, — ответил Джелидо, не пускаясь в объяснения.

Внизу солдаты по-прежнему играли в кости, так что пройти мимо них не составило груда, и тройка относительно спокойно добралась до вестибюля. Как и предвидел Джелидо, число пленников заметно увеличилось. К ним прибавились двое слуг, нагруженных провизией, и безутешно рыдающая старушка. Все, кроме них, были наспех связаны по рукам и ногам. Долго такие узы явно не продержались бы.

Навстречу Джелидо шагнул гугенот, переодетый священником.

— Люди продолжают приходить, и служба скоро кончится.

— Уходим быстро.

Катерина тем временем подошла к белокурому священнику. Тот невозмутимо стоял у стены и глядел враждебно. Герцогиня с удивлением в него вгляделась.

— Падре Михаэлис?

Тот глядел ей в глаза, не отвечая. Она пожала плечами и догнала своих спутников.

Джелидо, двое из его отряда, Катерина и Серве вышли на улицу. На пороге остался только аркебузир, держа пленников под прицелом. Карета, оставшаяся без присмотра, стояла на месте. Блестя в темноте глазами, ее с восхищением разглядывали несколько ребятишек.

— Выпрягайте лошадей, — приказал Джелидо. — Садимся по двое на лошадь.

Как только скакунов выпрягли, позвали аркебузира. Тот положил оружие и быстро подбежал.

Вскочить в седла было непросто: лошади бунтовали против лишнего груза. Но в конце концов все расселись, не потеряв слишком много времени: Джелидо с Катериной за спиной, лжесвященник с Серве, лжесекретарь с безоружным аркебузиром и двое кучеров.

— Вперед! — крикнул Джелидо. — В безопасное место!

Они поскакали рысью, да перегруженные лошади и не выдержали бы галопа. Они и так пританцовывали и громко ржали.

Едва завернули за угол, как Серве радостно воскликнул:

— Прекрасная штука — свобода! Да здравствуют гугеноты!

Пьетро Джелидо, который никогда не улыбался, на этот раз ответил коротким смешком.

— Через несколько дней вы будете в Женеве. Там вы узнаете, что такое настоящая свобода!

Может, он хотел ободрить Серве, но Катерину вдруг забила дрожь, и ощущение счастья вмиг исчезло.

ЖАН ФЕРНЕЛЬ

льрих из Майнца. Вам достаточно этого имени?

Вопрос был задан с хитрой иронией.

— Достаточно, господин Фернель, — задумчиво ответил Мишель.