И после этого — тишина.

— Спасибо, — поблагодарил Рахмаэль.

— Не благодарите меня, — мрачно сказал пожиратель глаз. — Ведь у вас есть гораздо более серьёзные проблемы, чем этот жалкий объект. Например, Рахмаэль, вы больны. Синдром «Телпора». Верно?

— Верно, — подтвердил он.

— Итак, вам необходимо старое доброе лечение, с которым справился бы один из психиатров Лупова — этого захудалого провинциала, на которого не стоило тратить деньги налогоплательщикам. Одним словом, долбаного лекаришки. — Пожиратель глаз ухмыльнулся в философской манере. — Ну что ж. Кстати, что с вами такое, Рахмаэль? Последнее время вы были… гм… долгоносиком, входили в их класс и видели Синий парамир… это так? Да, так. — Пожиратель глаз мудро кивнул. — И вы там неплохо позабавились с Шейлой Куам на контроле. И готовы были согласно формуляру 47-Б подвергнуться утилизации, если окажетесь в одном и том же иллюзорном мире. — Существо хихикнуло, вернее, хихикнул Мэтсон Глазер-Холлидей. Рахмаэль то и дело забывал о том, что находящаяся напротив него колышущаяся масса органической ткани была Мэтсоном.

Но почему в такой форме? Неужели шар-кредитор был прав? Но бегство от кредитора не оправдывало столь чрезмерных усилий. Рахмаэля не оставляли сомнения, он чувствовал, что под внешней оболочкой кроется нечто гораздо большее.

Под поверхностью. Не прячется ли разгадка рядом? И не обернётся ли всё происходящее наконец чем-то другим? Он почувствовал усталость — и равнодушие. Нравится ему это или нет, но ситуация остаётся неизменной. Она может быть иллюзорной, но определённо не меняется в соответствии с его желаниями. Ни в малейшей степени.

— Что вы можете рассказать мне о Фрее? — спросил он, мысленно готовясь к худшему и ожидая ответа с мужественным спокойствием.

— Ей-богу, с ней всё в порядке, — ответил пожиратель глаз. — Никто до неё не добрался, они добрались до меня. Разнесли на кусочки.

— Однако вы живы, — возразил Рахмаэль.

— Отчасти. — Существо казалось разочарованным. — Вы называете это жизнью? Что ж, технически я, может, и не мёртв. Ладно, признаю, что жив — я могу двигаться, питаться, дышать, возможно даже способен к воспроизведению. Вы довольны?

— Вы маздаст, — хрипло отозвался Рахмаэль.

— Чёрт побери!

— Но мой парамир — Синий, — бросил Рахмаэль. — Я видел Ужасный водный призрак, Мэтсон, и воочию знаю, как он выглядит. — Он помолчал и безжалостно добавил: — Он похож на вас.

— Почти. — Пожиратель глаз казался безмятежным, его полнейшее спокойствие казалось непоколебимым. — Но ты сам подметил основные различия, сынок. Например, у меня множество сложных глаз, они богаты протеином и — в тяжёлые времена — поставляют мне обильное питание. Как я недавно демонстрировал. Показать это замечательное качество ещё разок? — Существо потянулось парой псевдоподий к свежевыращенным оптическим органам. — Весьма вкусно, — пропело оно, сосредоточиваясь на трапезе.

— Минутку, — хрипло вмешался Рахмаэль. — Ваш аппетит невыносим, подождите!

— Как вам угодно, — с готовностью отозвался пожиратель глаз. — Лишь бы порадовать сородича-гуманоида. Как вы понимаете, в этом мы одинаковы. Я-то точно человек. В конце концов, разве я не бывший владелец «ОбМАН Инкорпорейтед»? Нет, я не маздаст, не один из этих древних первобытных обитателей Девятой планеты системы Фомальгаут. Они относятся к низшим организмам, я плюю на них. — Существ решительно сплюнуло. Судя по нему, оно ничуть не сомневалось, что на самом деле презирает маздастов.