Пока ему это плохо удавалось, но все должно измениться. Прямо сейчас. В одном из окон дома напротив мелькнул свет. Кто-то был в доме. Эдвард вынул из рукава кинжал. Крепко зажав его рукой в кожаной перчатке, он обогнул дом и подошел к черному ходу. Дверь выходила на улицу еще более узкую, чем та, что перед фасадом дома.

Казалось, что даже один человек здесь пройдет с трудом. Пространство перед дверью черного хода было завалено мусором, но, к счастью, сама дверь не была заколочена. Кончиком ножа Эдвард поддел хлипкий замок.

Коридор был погружен во тьму, пахло пылью и запустением. Здесь давно никто не жил, кроме мышей — превосходное место для укрытия. Все в Санта-Лючии знали, что происходит в доме, но никто никогда не говорил об этом. Столетиями жители города занимались разграблением могил, наживая состояния.

Но этому должен быть положен конец.

Тихо ступая по коридору, Эдвард вышел к узкой лестнице и стал осторожно подниматься по обветшавшим ступеням. Он не остановился у освещенной комнаты, а шел все дальше, пока не наткнулся на дыру в полу — все так, как и сказал информатор. Отсюда можно было слышать все, что происходит в комнате этажом ниже, а они тле, видели его.

Да, этому должен быть положен конец.

Глава 8

На следующий день Клио не пошла на свои раскопки, а отправилась на виллу с отцом и сестрами. После бессонной ночи и граппы она явствовала себя усталой, и ей не хотелось оставаться одной в безлюдном месте, по крайней мере до тех пор, пока она не узнает планы врага. Может быть, она и воровка, но импульсивной ее не назовешь. Нельзя действовать поспешно, если хочешь достичь цели и выйти из переделки целой и невредимой.

Она сделала ошибку, отправившись в Йоркшир без предварительной подготовки. Больше она эту ошибку не повторит.

Клио присела на камень. Перед ней лежали руины того, что когда-то было роскошным обеденным залом, пестрый мозаичный пол был великолепен. Жившие здесь люди отличались от зажиточных, но вынужденных зарабатывать на жизнь тяжелым трудом обитателей ее сельского дома. Владельцы виллы были важными чиновниками, превратившими маленькую колонию в процветающее место. И эта вилла отражала их статус — здесь были термальные бани и затейливые сады.

Пол в обеденном зале был выложен мозаикой в виде виноградных гроздей, фиг и гранатов — привычных для каждого грека символов плодородия. Несмотря на пролетевшие столетия, яркие краски не потускнели. Должно быть, приемы здесь затягивались за полночь. Гости, облаченные в пурпурные, синие и белые тощ, возлежали на низких кушетках и лакомились деликатесами — пирогами с рыбой, белым хлебом, медом, запивая все, это превосходным вином.

Клио улыбнулась, представив себе их смеющиеся довольные лица и пьяную болтовню. Сплетни о сексуальных оргиях могущественных чиновников, об актерах, занятых в недавнем представлении, о любимых поэтах, непосильных налогах. За минувшие столетия немногое изменилось. Разговоры на подобные темы, за исключением разве что сексуальных оргий, можно услышать и в доме леди Ривертон. Никто не осмелится говорить о сексе в присутствии незамужних английских леди! Клио громко рассмеялась. Если бы они только знали, как расширила она свои познания в этой области благодаря Розе и другим сицилийцам. Лучшая сексуальная поза для женщины, желающей зачать ребенка. Лучшие травяные отвары, если она не желает беременеть. Однажды это может пригодиться.

— Прекрасно, — пробормотала Клио.

Да если бы они узнали — леди Ривертон, Дарби и Эллиоты, Манннинг-Смиты, — Клио перестали бы принимать в «приличном» обществе.

Но так ли это ужасно? Для нее нет, а вот для отца и сестер…

— Что прекрасно, Клио, дорогая? — поинтересовался отец, садясь рядом с ней.

— Цвет этой мозаики, — ответила Клио, указывая на яркие пятнышки смальты.