Хьюго сидел в баре «Лондонская стена» и смотрел на большой экран телевизора, который находился напротив места, где он устроился с. бутылкой. Он курил сигарету и смотрел на двигающиеся, но безмолвные фигуры на экране, не обращая внимания на шум и громкую музыку за спиной. Все внутри у него сжималось от боли, его тошнило, но внешне он сохранял полное спокойствие. Хьюго не хотел вызывать ни малейших подозрений. Он не знал, что делать дальше, – оставалось только ждать. Поэтому он сидел в этом грязном, вонючем баре и смотрел на экран, то и дело поглядывая на часы.

Он ждал передачи новостей. Увидев на экране то, что ему было нужно, он крикнул бармену:

– Включи этот чертов звук, я хочу услышать новости! – Бармен повернул ручку, и голос известного телевизионного диктора зазвучал с экрана.

– Дерьмо! – Хьюго вскочил со своего места, посмотрел на часы и попытался заставить себя думать. Он был под впечатлением того, что видел на экране: Ливви в наручниках, с двумя полицейскими по бокам, пробиралась через толпу, пихавшую и толкавшую ее к белому полицейскому фургону. Все внутренности у него перевернулись, и тошнота подступила к горлу.

Он понял, что должен добраться до телефона, до общественного телефона, и позвонить Джеймсу. Пока этот петух не ухудшил ситуацию. Хьюго достал из бумажника пять фунтов, положил рядом со стаканом и вышел из бара.

Через несколько минут он был уже у станции подземки, там купил пятифунтовый жетон па разговоры. Потом отыскал международный телефон-автомат, вставил в него жетон, набрал код и номер в Рио. Ему ответил коммутатор отеля, и он попросил соединить его с номером Джеймса Варда. Номер ответил мгновенно.

– Джеймс?

– Хьюго, что с тобой? – истерически затрещала трубка. – Какого дьявола ты…

– Заткнись, Джеймс! Слушай меня! Я хочу, чтобы ты позвонил родителям Ливви и сказал, что не можешь дозвониться до нее и волнуешься. Они объяснят тебе ситуацию, и ты скажешь, что вылетаешь следующим рейсом домой.

Джеймс впал в панику. Он не знал, что происходит, но перепугался. Ему тут же стало мерещиться, что за ним следят.

– Но, Хьюго, я… – заскулил он.

– Я сказал, чтобы ты заткнулся, Джеймс! У меня нет времени на объяснения. Один черт может разобраться в этом аду! Ты должен возвращаться. Не спорь и ничего не говори родителям Ливви. Когда они объяснят ситуацию, делай так, как я сказал. Звони сейчас же.

Хьюго повесил трубку, вынул носовой платок и вытер взмокшую шею. Затем вынул жетон и посмотрел, можно ли его использовать еще. Увидев, что он не тронут, Хьюго сунул жетон в карман и стал отходить от метро. Недалеко от входа в подземку продавали «Ивнинг стандарт». Он подошел и купил экземпляр. Ливви Дэвис была той новостью, которую смаковала вся пресса, а Хьюго очень была нужна информация.

В то время, когда Хьюго уходил от метро, Робсон откусил большой кусок от сандвича с цыпленком, политого кэрри, и остановился у витрины с работающими телевизорами. Его внимание привлекло сообщение, передаваемое выездной группой телевидения.

Ливви Дэвис. Он всегда смотрел ее передачи, ему нравилась их актуальность. И Ливви очень привлекала не только своим обаянием, но и острым умом. Холловэй! Боже! Бедная девочка, он не завидовал ее положению. Покончив с бутербродом, он вытащил из пакета банку с напитком, открыл и выпил залпом. Наркотики! Он вытер губы бумажной салфеткой и почувствовал знакомое напряженное чувство в груди – так было всегда, когда он думал о наркобизнесе.