Глава 17

Дверь за ней закрылась. Она оказалась в тесном крошечном фургоне. Три шага в длину и три шага в ширину—в нем можно было только стоять или сидеть. Ливви рухнула на сиденье и обхватила голову руками. Она услышала чудовищные, дикие крики и зажала ладонями уши, чтобы ничего не слышать. Заработал двигатель, она почувствовала вибрацию, и наконец фургон отправился в путь. Голоса удалялись. Она опустила руки. Голова Ливви стала раскалываться от тупой боли.

– Оливия Дэвис?

Ливви стояла молча, когда офицер, встретившая их в тюрьме, кивнула полицейским и подошла к ней. Это была огромная женщина, около шести футов роста и очень крупная. Но ее фигура не казалась жирной, она была мускулистой и крепко сбитой. Ее размеры внушали ужас. Она оглядела чисто шерстяной трикотажный костюм Ливви, туфли, сумку… Огонек ненависти мелькнул в ее глазах. Она ненавидела преступников из богатых семей. У них не было причины нарушать закон. Их не мог толкнуть на это голод. Исчадия дьявола, вот они кто! Особенно женщины.

– Вы должны принять заключенную. Она теперь в вашем распоряжении, – сказала женщина-полицейский. Она смотрела на тюремного офицера и лишь мельком взглянула на Ливви.

Ливви не поднимала глаза от земли. Она, казалось, больше не существует: к ней никто не обращался, она просто стала какой-то вещью. Эта чудовищная женщина подошла ближе к Ливви. Она увидела громадные черные туфли, тяжелые толстые щиколотки, обтянутые темным нейлоном, черную юбку до середины икр, а затем всю форму. Ливви с трудом удержалась от крика. Она опять прикусила уже израненную губу, заставляя себя посмотреть в лицо этой женщине. Так, с поднятой головой, она последовала за этой громадиной в место оформления заключенных.

– Оливия Дэвис, квартира 19, Ист Мэнсион Хаус, Кэдогэн-сквер.

Ливви тупо смотрела на служащую, пока та заполняла документы.

Офицер продолжала: – Дэвис, номер 1732. Ваши личные вещи? – Она требовательно смотрела на новую заключенную. Ливви вынула из ушей восемнадцатикаратовые золотые серьги, обручальное кольцо от Картье и браслет. Все это она отдала служащей. Потом расстегнула свои часы и протянула тоже.

– Вы можете оставить себе часы.

Ливви покачала головой. Она не хотела этого. Она не хотела иметь ничего, что напоминало бы о доме или другой нормальной жизни.

Служащие обменялись взглядами. Им не понравилось, что их предложение было отвергнуто – видимо, эта особа слишком большого мнения о себе, но ничего, скоро она узнает свое место. Все ювелирные изделия были переписаны, пронумерованы и сложены в пластиковую коробку.

– Раздевайтесь. Каждую часть одежды складывайте на стул рядом с собой. Для проверки, – опять сказала служащая тюрьмы. Она держала в руках белую робу, накрахмаленную и с небольшим штампом. Ливви взяла робу и стояла, совершенно не понимая, что делать дальше. Вдруг ее резко толкнули в спину.

– Идите туда. Каждую вещь своей одежды складывайте на стул для проверки.

Ливви обернулась и увидела громадную, злобную женщину за своей спиной. В помещении были еще две служащие и одна заключенная.

– Я не думаю… – Ливви заставила себя замолчать, медленно пересекла помещение и подошла к ряду стульев вдоль стены. Она гордо подняла голову, сознавая, что каждая пара глаз в помещении направлена на нее, и стала расстегивать жакет своего костюма.

Через какое-то время, одетая в накрахмаленную жесткую робу и дрожавшая от сквозняка, гуляющего по мрачному помещению, Ливви сидела рядом с другой заключенной. Та ждала отправки в камеру. Ливви обхватила себя руками, испуганная и поверженная. Ей казалось, что прошла уже целая вечность.