– А Джеймс?..

Она слабо и иронически улыбнулась:

– Определенно, Джеймс не подходит к своей роли. В это момент раздался пронзительный телефонный звонок, который своей назойливостью прервал их тихий интимный разговор. И тут включился автоответчик. Они замолчали и стали напряженно слушать.

– Привет, Мойра, Питер. Это Джеймс… Я звоню из Рио, так как начинаю беспок…

Мойра удивленно посмотрела на Фрейзера и жестом попросила его ответить на звонок. Он бросился к телефону и схватил трубку прежде, чем Джеймс закончил предложение.

– Джеймс? Привет. Это Фрейзер Стюарт. Я нахожусь здесь вместе с Мойрой и Питером… Я…

– Фрейзер! – Джеймс растерялся. Он тщательно продумал, что должен говорить Мойре с Питером, но в этот момент растерял все слова. – Фрейзер?

– Да, Джеймс, я…

– Какого дьявола ты там сидишь? Я звоню, чтобы поговорить с Мойрой и Питером! А что ты там делаешь?

Фрейзер с трудом сдержал свою злость. Реакция Джеймса переходила все границы, но сейчас было не время давать волю своим чувствам.

– Понимаешь, Джеймс… Здесь кое-что случилось.

– Я знаю, что… но какое это имеет отношение… – Джеймс резко замолчал. Он понял, какую сделал ошибку! Предполагалось, что он не знал, что случилось, вот почему он и звонит родителям Ливви. И он стал лихорадочно думать, как исправить ситуацию. – Я уверен, что не все в порядке. В течение двадцати четырех часов я пытаюсь дозвониться до Ливви, но Никто не берет трубку. Что случилось?

Джеймс вдруг вызвал подозрение у Фрейзера. Ему показалось, что Джеймс что-то скрывает: его голос был испуганным. И хотя Джеймс разозлился сначала, потом он был очень осторожен. Но Фрейзер отбросил все свои сомнения – расстояние в шесть тысяч миль могло исказить голос и придать ему другие интонации.

– Джеймс, Ливви попала в большую неприятность. Она задержана в таможне по обвинению в попытке провоза около пяти килограммов кокаина. Конечно, это чертовски неприятно, но..

– Что означает твое «неприятно»? Они тоже так думают?

– Нет, но… – Лицо Фрейзера потемнело от ярости. – Джеймс! Ради Бога! Ведь совершенно понятно, что это чудовищная ошибка! Зачем Ливви провозить наркотики? – В какой-то момент он подумал, что не должен был говорить так. Джеймс молчал.

– Ты все еще там, Джеймс? – Да… Я потрясен всем этим. Я с трудом верю в то, что случилось!

Фрейзер слегка смягчился:

– Мы все чувствуем то же самое. Когда ты будешь дома?

– Я постараюсь побыстрее.

Фрейзер с облегчением вздохнул. Именно этого он ждал от Джеймса. Пусть он не любил Джеймса, но понимал, что Ливви будет нуждаться в нем. Он посмотрел на Мойру и предложил трубку для разговора с Джеймсом, но она отрицательно покачала головой.

– Послушай, Джеймс, мы надеемся, что к вечеру Ливви отпустят под залог. Как скоро ты сможешь вернуться?

– Я не знаю… Возможно, послезавтра? Я позвоню, когда возьму билет.

– Хорошо. Звони сюда, я думаю, что после всего Ливви захочется побыть здесь.

– Сколько ты собираешься там оставаться?

– Что за идиотский вопрос? – Фрейзер возмутился.

– Нет, я… – Джеймс замолчал. Ему никогда не нравился Фрейзер; он вечно совал свой нос куда не надо, а Джеймсу совершенно не нравилась мысль, что Фрейзер что-то узнает или о чем-то догадается.