Трекстон пристально смотрел на девушку, буквально сверлил ее глазами, словно хотел проникнуть в самую душу, вызнать секреты, чтобы не осталось никаких недомолвок.

«Но почему сейчас, – спрашивал он себя, – когда она рядом, когда всего лишь минуту назад он держал ее в руках, кровь была холодна и не осталось никакой страсти?»

– Белль, посмотри на меня. – Воспоминание, что Трейс любит ее, хочет на ней жениться, охладило пыл.

Линн вздрогнула и посмотрела ему в глаза.

Трекстон долго и напряженно смотрел в глаза девушки, серо-голубые растворились в зеленовато-синих, растаяли, исследуя и оценивая.

– Не знаю, как ты это сделала, – гортанно прошептал он, от чего по телу Линн пробежали мурашки страха, – и понятия не имею, какого черта тебе нужно, но собираюсь это выяснить.

Трекстон развернулся на каблуках и вышел в распахнутую входную дверь. Харкорт Проскауд в течение многих лет являлся одновременно и политическим и личным врагом отца. Трекстон не знал, что положило начало вражде, и, честно говоря, его это не интересовало. И если бы раскрылась правда, он бы и пальцем не тронул человека, убившего отца. Человек, совершивший это преступление, оказал миру огромную услугу. Но ему необходимо выяснить, замешан ли в этом деле Харкорт. Замешана ли Белль?

– Что с мальчиком такое? – удивленно пробормотала Евгения.

Линн посмотрела вслед Трекстону, в глазах читалось замешательство.

– Почему это у вас обеих такой озабоченный вид? – спросил Трейс, входя в холл со стороны кухни.

Линн обернулась, одновременно удивленная и обрадованная встрече. Она окинула его быстрым взглядом и заметила, что на нем уже нет поношенных коричневых брюк и рубашки, в которых он объезжал поля. Трейс переоделся, высокие, до колен, сапоги блестели, бежевые шерстяные брюки обтягивали стройные ноги, черный кожаный ремень подчеркивал узкую талию, переходящую в широкую сильную грудь.

– Я не знала, что ты дома, – заметила Евгения.

– А меня и не было. Я пришел всего лишь несколько минут назад. Занна сказала, что еще не накрывали к обеду и что Белль здесь, поэтому я попросил ее собрать нам корзину с едой для пикника, – он посмотрел на девушку, лаская ее взглядом. – Ты ведь составишь мне компанию, правда? – в тоне тоже звучала ласка.

Линн ощутила, как по всему телу разливается пульсирующее тепло.

– С удовольствием.

Трейс посмотрел на мать, которая широко улыбнулась.

– Мама, тебя тоже приглашаю, – сказал он, но сразу было понятно – он ожидает ответа, затаив дыхание.

– Нет, – Евгения засмеялась. – А вы поезжайте. У меня куча дел перед свадьбой, нужно проследить за подготовкой комнат в garsonniere для наших гостей мужского пола.

– О, вы хотите, чтобы я осталась и помогла вам? – Линн непроизвольно нахмурилась.

– Нет, конечно нет, – возразила Евгения. – Поезжайте и хорошо проведите время.

* * *

– Тебе известно, сколько раз я мечтал держать тебя вот так? – спросил Трейс.

– Ну, не больше, чем я, – прошептала Линн. Его губы, дразня, едва касались ее губ. Она понимала, что не должна была выезжать с ним из дома наедине, не должна позволять снова обнимать себя, но ничего не могла с собой поделать.