Нежные губы завладели ее ртом, разливая по телу огонь, который одновременно утешал страсть и возносил на новые вершины. Руки Трейса обнимали ее так крепко, что, казалось, биение их сердец сливалось в единую симфонию любви. Линн чувствовала на спине его руки, обжигающие кожу и вызывающие жажду новых ласк. Язык проскользнул сквозь преграду ее губ, заполнил рот и переплелся с ее языком, возбуждая и дразня, пока Линн не почувствовала, как смешались все чувства, голова закружилась, земля ушла из-под ног.

Трейс наконец оторвался от ее губ.

Захваченная круговоротом страсти, Линн взглянула в глаза Трейсу. Девушка увидела в них, как в зеркале, отражение собственных чувств, и у нее перехватило дыхание и чуть не остановилось сердце. Что бы ни случилось после завершения этого восхитительного дня, Линн была твердо уверена, что всегда будет помнить его таким, как сегодня: темные волосы, худощавое лицо, в котором сочетались аристократическая красота и сила воли.

– Белль, я хочу любить тебя, – сказал Трейс. Голос окутывал ее, словно теплое одеяло.

Она была не в состоянии ответить, потому что млела и томилась в его объятиях. Ум и сердце переполняло неописуемое счастье, она даже боялась вздохнуть из страха, что все исчезнет, как сон.

Не выпуская Линн из объятий, Трейс долго смотрел на нее, но это мгновение было для него всего лишь крохотной вспышкой в бесконечности, которую он хотел провести вместе с Белль Сент-Круа. Глаза упивались красотой девушки, поражались изяществу ее черт, каждой линии и изгибу, которые, он знал, сохранит в памяти навечно. Трейс чуть не утонул в зеленовато-синем море ее глаз и провел пальцем по очаровательно вспыхнувшей щеке. Плоть затвердела, как стальной клинок, каждый мускул, каждая клеточка реагировала на ее близость, ответные поцелуи, неутомимую страсть, постоянно возбуждающую кровь.

Не сводя глаз с лица Линн, Трейс медленно расстегнул пуговицы ее платья. Пальцы скользнули под ткань и нежно и медленно стянули ее с плеч. Он видел, как вспыхнули щеки Линн, но девушка не пошевелилась, не оттолкнула его.

Трейс прижался губами к груди, прикрытой только кружевом сорочки. Непрошенный стон сорвался с губ Линн, ноги подкосились, и она повисла в его руках, а сладостная боль пронзила низ живота.

Вопреки бушующей в теле страсти, ощущению неутомимого голода, которые зачеркнули здравомыслие и чувство самоконтроля, Трейс действовал очень медленно. С подчеркнутой нежностью он снял с девушки одежду, каждый раз замирая, прежде чем бросить на землю очередной предмет туалета, на случай если она передумает и станет умолять его прекратить. Но Линн даже не попыталась остановить его. Она не могла. Кажется, всю свою жизнь она ждала, что ее полюбит такой мужчина, как Трейс Браггетт. И теперь, когда он рядом, ее тело, ум и сердце, без всякого сомнения, принадлежали ему. Обнаженная грудь жаждала почувствовать на себе прикосновение его рук, губ, такая же жажда сжигала разгоряченную плоть внизу живота.

Однако Трейс не спешил утолить страсть, отпустил девушку и отступил назад. Линн внезапно смутившись, прикрыла грудь руками.

– Нет, – его голос звучал хрипло от бушующих в нем эмоций. – Не закрывайся от меня. Ты слишком прекрасна, и я хочу видеть тебя всю и любить, позабыв обо всем, – Трейс почувствовал, как еще сильнее напряглось и твердело его тело, когда она опустила руки.

Трейс протянул руку, и Линн вложила свою маленькую ладонь в его большую. Он снова привлек ее к себе, взял обе руки и положил их себе на грудь.