– Вы уверены, что не следует уведомить власти? Я хотел сказать, если кто-нибудь…

Линн почувствовала раздражение, хотя понижала, что администратор просто пытается помочь.

– Со мной все в порядке. Мне не причинили никакого вреда. А сейчас, – она начала подниматься по лестнице, – прошу меня извинить, но я очень устала. Мне бы хотелось подняться в номер до того, как рухну на пол.

У администратора задрожали руки.

– О, конечно, мисс Боннвайвер, конечно. Я потороплю Маркуса. Могу еще чем-нибудь помочь?

Линн покачала головой, даже не взглянув на настойчивого клерка.

– Благодарю, мистер Луши, ничего не нужно. Я валюсь с ног от усталости и хочу отдохнуть.

– Ей поможет кофе, – пробормотал администратор себе под нос, пропустив мимо ушей отказ Линн. – И бисквиты. Свежие бисквиты с джемом. Да, ей просто необходимо поесть, – у него вдруг загорелись глаза. – Нет, лучше пирожки. Стоит поесть пирожков, и ей сразу станет лучше, – он посмотрел на одного из посыльных. – Эй, ты, иди сюда. Сбегай к Дюманду и принеси свежих пирожков. Поторапливайся. И проверь, чтобы их хорошенько обсыпали сахарной пудрой.

Администратор потер длинные костлявые руки и улыбнулся. Возможно, еще есть надежда, и у него появится шанс в отношении мисс Боннвайвер.

Через несколько минут служанки под руководством Маркуса внесли в комнату Линн ванну, наполнили ее водой и щедро налили ароматического масла, отчего на поверхности воды образовалось множество пузырьков.

Линн заперла дверь и принялась снимать грязные лохмотья, в которые превратилась одежда. Уцелел только кринолин, требовавший чистки, и сорочка. Чулки и туфли безнадежно испорчены, гофрированная оборка и нижние юбки превратились в грязные лохмотья, а когда-то желтое платье вообще невозможно было узнать. Линн сбросила одежду на пол в углу. Все, что можно привести в порядок, она отдаст горничным, остальное нужно будет выкинуть.

Девушка перекинула ногу через край ванны и вздохнула от удовольствия, чувствуя, как измученное тело обволакивает душистая, пенящаяся вода.

– Вот это и есть настоящий рай, – она снова вздохнула, опустилась в ванну и почувствовала, как шее мышцы сразу же начали расслабляться. Линн положила голову на край ванны и закрыла глаза. Пусть вода делает свое дело, совершит чудо над измученным телом.

Линн задремала, но через несколько минут ее разбудил стук в дверь.

– Мадемуазель Боннвайвер, – донесся голос Пьера Луши. – Я принес вам кофе с горячими пирожками.

Линн чуть не застонала и глубже погрузилась в ванну. Она всегда старалась быть вежливой, действительно старалась. Отыскивала в человеке что-от хорошее, но Луши выводил ее из себя. При каждом общении с ним она чуть ли не содрогалась от отвращения.

– Мадемуазель Боннвайвер? – снова позвал Луши. – С вами все в порядке?

Линн постаралась, чтобы голос звучал вежливо и не выдал реальных чувств.

– Да, мистер Луши, у меня все хорошо. Пожалуйста, оставьте поднос у двери.

– Вы уверены? – в его голосе звучало разочарование. Линн почувствовала холодную дрожь, вызванную отвращением к этому человеку. Тело помылось мурашками даже в горячей воде.

– Да, мистер Луши, уверена. Благодарю вас.

Услышав стук подноса, Линн вздохнула с облегчением, снова положила голову на край ванны и закрыла глаза. И сразу же в сознании возник образ Трейса Браггетта. Ей стало тепло, но это не имело отношения к горячей воде. Тело разомлело и мышцы приятно покалывало.

Когда отца заключили в тюрьму, Линн терпеливо выслушала доводы Белль, что Трейс убийца и что именно он подставил их отца. Некоторые из ее теорий имели смысл, другие были просто глупостью.