— Я думала, что делаю тебе большей подарок… целую неделю свободы… А все вот как обернулось…

— Это моя ошибка. Ведь он мой муж. Я ни разу даже не спросила себя: а что будет, если он обо всем догадается? — Стефания тоже закрыла глаза. «Он никогда не сможет понять, зачем я пошла на этот шаг, — подумала она с горечью. — Никогда не простит меня. Наш разговор станет последним. После него — конец». Вслух же она только слабым голосом проговорила: — Я не могу сказать ему этого.

— Но если я попытаюсь…

— Нет, так будет только хуже. О Боже, Сабрина, я не знаю, что делать! Если бы только мы могли… Сабрина! Почему бы нам не устроить и мне сломанную руку?!

— Устроить?..

— Надо открыться во всем Нату. Я надену гипсовую повязку, а он будет делать вид, что ухаживает за мной, как ухаживал за тобой. Никто ничего не поймет. Подмена пройдет абсолютно незаметно для всех!

— Я думала об этом. Ах, если бы ты могла видеть меня, Стефания… У меня шрам посередине лба, да что там шрам!

Вся половина тела сине-зеленая от синяков и ссадин! Такое невозможно симулировать…

— О… — только послышалось в ответ с того конца провода.

Стефания зажмурилась. Ей хотелось свернуться в кресле клубочком и забыть обо всем.

— Подожди, — всхлипывая, сказала она Сабрине, положила телефонный аппарат к себе на колени и стала сильно тереть кулачками глаза, как делают дети, когда хотят сдержать плач.

«Гарт, прости меня! — умоляюще говорила она про себя. — Я не сознавала, что делаю. Я боюсь. Мне страшно от того, что может произойти».

Она опустила обреченный взгляд на телефон. Попыталась представить себе Сабрину, Гарта. Выхода не было… Она подняла трубку.

— Ты будешь в аэропорту?

Сабрина ответила не сразу, раздумывая над своими возможностями, которые сейчас были сильно ограничены.

— Хорошо. Конечно, буду.

— Что означает твое колебание? Ты не можешь вести машину?

— Нат говорил, что этого пока не следует делать, но в данном случае мне плевать на рекомендации Ната…

— Ладно, брось. Я приеду домой. Как быть с Пенни и Клиффом?

— У Клиффа тренировка по европейскому футболу, а Пенни может пойти к Гудманам. Я позабочусь об этом…

— Увидимся через несколько часов, — сказала Стефания и тут же повесила трубку. Сабрина хотела еще что-то сказать, но не успела. Она закрыла лицо руками. В темноте текли ночные минуты. «Я беспокоюсь о тебе, Гарт. Прости меня. Стефания, я люблю тебя. Я хотела сделать как лучше…»

Раздался телефонный звонок. Сабрина тут же схватила трубку.

— Стефания?

— Сабрина, я поняла, что не могу… Я не смогу этого сделать! Пожалуйста, помоги мне. Я не смогу смотреть ему в глаза, я… Я не смогу ему ничего сказать! Не смогу!

— Хорошо, — ответила Сабрина, переводя дыхание. — Я сама поговорю с ним. Утром. Как только Пенни и Клифф…

— Нет!!!

— Но как же тогда нам быть?

— Останься! Прошу тебя, останься там, Сабрина! Подожди, пока пройдет рука, разве это так трудно? Сколько времени на это уйдет? Пару недель? Ну, отвечай же!

— Нат говорил о четырех неделях, — машинально ответила Сабрина, опускаясь на подвернувшийся стул.