— Что будет через четыре недели? — прерывистым голосом спросила Стефания. Она была до крайности возбуждена.

— Еще раз сделают рентген. Если он покажет, что рука зажила, гипсовую повязку снимут. Нат обещал.

— Отлично! Тогда я и смогу вернуться. Никто ничего не заметит, Сабрина. Никто никогда не узнает… — Стефания говорила громче и увереннее, но в ее голосе слышалась отчаянная мольба. — Здесь все идет нормально.

Я даже, пожалуй, смогу заменить тебя на время в «Амбассадоре». Я уже продала французскую бисерную сумочку…Потом об этом расскажу. И у тебя должно все получиться. Обязательно, вот увидишь, я-то знаю! Просто мы будем продолжать жить так же, как жили эту неделю. Еще один месяц — и все. По-моему, в этом есть смысл, Сабрина? Какой-то там месяц, а?! И останется все как было. Никого не заставим страдать.

— Подожди, — ответила Сабрина.

Головная боль донимала ее все сильней. Глаза готовы были вылезти из орбит. Она попыталась все это обдумать, насколько позволяли обстановка и время. Пожалуй, она справится. Первая неделя пролетела незаметно. Еще месяц… Срок не такой уж и большой. Кроме того, за неделю пребывания тут она не успела сделать и половины того, на что рассчитывала. Ей нравилось здесь. К тому же это предложила Стефания. Но…

— Стефания, не знаю, как я смогу прожить эти четыре недели и не… Я имею в виду Гарта. У Стефании перехватило дыхание. Она взглянула за окно, потому что в спальне внезапно потемнело. Оказалось, это надвинулись плотные облака. Тут и там в них виднелись разрывы, сквозь которые пробивалась бледная луна.

— Он и больше, бывало, терпел, Сабрина. Месяц — это не срок. У нас уже сто раз так было, что мы не занимались любовью черт знает сколько времени.

— Стефания! Две недели в Китае. Закончилась еще одна неделя здесь. И впереди целый месяц. Всего семь недель. Семь! Ты всерьез полагаешь?..

— У тебя получится. Я знаю, ты сможешь все устроить. Для меня это так много значит. Для моей семьи.

— А потом?

— Что — потом?

— Если Гарт все-таки узнает обо всем, что ты ему скажешь? Чем больше пройдет времени, тем меньше останется у нас оправданий. Стефания, за одну неделю еще можно как-то отговориться, но что будет, если он обнаружит, что мы обманывали его больше месяца?!

Облака проплывали за окном, а тусклый лунный свет продолжал отчаянно пробиваться в комнату.

— Я потеряю семью. Но не думаю, что у меня больше шансов сохранить ее, если я расскажу все сегодня. Так что… Я умоляю тебя, Сабрина?..

Вдруг в душе Сабрины что-то кольнуло. В ее сознании медленно проплыла мысль: «У меня будет своя семья еще целый месяц!»

— Хорошо. Но мы должны обо всем договориться. Нам нужно многое обсудить. «Амбассадор», Антонио… Позвони мне позже, когда я буду одна.

— Разумеется. Не знаю, как и благодарить-то тебя… Я знаю, что это не твой стиль жизни. Тебе он кажется глупым и…

— Стефания! — раздался наверху голос Гарта. Сабрина прикрыла ладонью трубку и быстро сказала:

— Я должна идти. Гарт проснулся. Позвони позже. Около десяти по здешнему времени.

— Хорошо, обязательно позвоню. Сабрина, спаси… Сабрина повесила трубку и подбежала к холодильнику. В комнату вошел Гарт.

— Что-нибудь случилось? — спросил он.

— У меня разгорелся дикий аппетит.