Но все вдруг сразу изменилось, когда задержали Троя Фарроу.

Этот семнадцатилетний чернокожий парень избрал своим ремеслом уличные нападения на школьников возраста моей дочери да на престарелых леди. У первых он отнимал мобильные телефоны и карманные деньги, а у последних — пенсию, а если старушки сопротивлялись, он походя ломал им хрупкие косточки. У него было уже девять приводов, но в тюрьме он провел всего три месяца, так что к очередному задержанию он отнесся без страха и даже презрительно. Красуясь в новеньких джинсах «Найк», он орал, сквернословил и угрожал всеми карами дежурным полицейским, которые тем временем регистрировали его десятое преступление: с применением грубой силы он выхватил мобильник у молодой секретарши, которая шла вечером по кишащей пешеходами улице, увлеченно болтая по телефону. На беду Троя, на улице дежурили двое полицейских в штатском, поэтому его схватили буквально через пару минут. Допросить его поручили мне с одним констеблем, так как мы рассчитывали выудить у него информацию о происшедшем в этом же районе групповом изнасилований одиннадцатилетней девочки, у которой к тому же отняли мобильный телефон и пакетик с конфетами. Мы считали, Фарроу в этом преступлении не участвовал — оно не соответствовало его стилю; кроме того, по словам свидетелей, на девочку напала компания подростков в возрасте от двенадцати до четырнадцати лет, — но были убеждены, что он не мог не знать этих подонков. В районе, где орудовал Фарроу, ни одно преступление не могло пройти для него не замеченным, к тому же такие сопливые мальчишки обычно хвастаются своими подвигами.

Фарроу вроде утихомирился, когда его повели на допрос, но то, что произошло затем, по-прежнему не очень понятно. Как только Фарроу и арестовавшие его офицеры вошли в комнату, он обернулся и бросил одному из сопровождавших несколько слов, которые я тогда не расслышал, но потом мне сказали, что-то вроде «Сволочи, ничего вы мне не сделаете!» И тогда офицер совершил роковую ошибку. Он дал выход своему чувству и обозвал Фарроу черным ублюдком, из-за чего тот полез в драку. Мы вбежали в комнату для допросов как раз в тот момент, когда один из конвоиров ударил Фарроу, и он стукнулся головой об стенку. Удар был не настолько сильным, чтобы свалить с ног, тем не менее на лбу парня появилась царапина. «Караул! — завизжал он. — Убивают! Я требую адвоката! Немедленно!» Полицейские отпустили его, и мы помогли Фарроу, руки которого были в наручниках, сесть на стул. «Приведите мне адвоката! — потребовал он уже спокойно, хотя кровь из раны на лбу заливала ему лицо. — Я хочу подать официальную жалобу. Я ничего не буду говорить, пока не приведете мне адвоката». И действительно, больше он не промолвил ни слова.

На основании его жалобы нас всех, находящихся в тот момент в комнате для допросов, допрашивали представители отдела по рассмотрению жалоб на полицию, и мы стойко придерживались одной версии: сопротивляясь, Трой Фарроу споткнулся и ударился головой о стену. Полицейский, которого Фарроу обвинил в том, будто он оскорбил его по расовому признаку, отрицал свою вину, но признал, что назвал Фарроу ублюдком, а я не мог это комментировать, поскольку не слышал их разговора.