— Отчасти, — легко согласился Костик. — У нас оборотней не меньше, чем в полиции. Но речь не о том. Построили в монастыре туалет для мирян. Солидный, добротный. Двери сделали опять же резные. Но вместо традиционных «М» и «Ж» нарисовали буквы «Б» и «С».

— Да уж, загадка покруче Тотоши будет, — заметил Жорка. — Особенно если невтерпеж!

— Церковный люд понимает: братья и сестры. Но туристки попадают впросак. Ломятся в дверь «Б». Кто думает, это «барышни», кто-то — «бабы». А одна заявила: прочитала как нецензурное словцо, ведь для церкви все женщины — сплошные б… И что, спрашиваю, не обидно?! Нет, отвечает, я же и правда постоянно грешу…

— Живете дремуче, в средневековье: братья, сестры, — Генка встал в позу «Ильич на броневике». — Нужна хор-р-р-рошая рекламная кампания. Послушай профессионала. А то ведь конкуренты стараются… Посмотрите, как дьявола рекламируют. Сколько фильмов про него сняли! И, главное, всегда шикарно показывают. Мой любимый образ — брюнетка в красном кожаном комбинезоне. Или рыженькая, в коротком черном платье с декольте. Обязательно с классными сиськами и яркой помадой. А у Феллини? Маленькая девочка с золотистыми волосами, в белом пиджачке и плиссированной юбке. С нереально чистыми для ее возраста коленками. Красный шарик. Хочешь-не хочешь, но не только я потребитель. Общество у нас такое. Важно привлечь внимание. Иначе никто не будет слушать, что ты там предлагаешь — исполнение желаний, вечная жизнь. Пфффф! Еще докричаться надо, через сотни похожих реклам.

— Или в литературе, — добавил копеечку Эдик. — Уставший от суетного мира вальяжный старик. Черная трость, с набалдашником в виде головы пуделя. Золотой портсигар!

— Да-да, это же основной принцип в нашем деле: показать успех за счет внешних атрибутов. Костюм дорогущий, туфли начищены до блеска. Перстенек подороже, чем у всяких Борджиа. «Роллс-Ройс» на заднем плане… Очевидно же, дьявол не может выглядеть, как работяга, по локоть в мазуте. Иначе никто не поверит в его силу, могущество и в те сокровища, которые предлагаются в обмен на наши души.

— Вот что мы за люди?! — вздохнул Жорка. — Даже дьявола встречаем по одежке.

— А я так скажу: нет никакого дьявола. Его придумали слабаки и трусы, когда хотели убежать от ответственности, — лицо Костика оставалось спокойным, но стакан в его руке бился в припадке. — В древности жили дикари. Боялись молнии, грома, огня… Молились повелителям стихий и всего непознанного, как богам. Античные греки тоже своего Аида не записывали во враги рода человеческого. Такой же олимпийский бог, как и остальные. Должность ему досталась мрачная — командовать загробным миром, наказывать грешников. Начальник колонии строгого режима. Все было просто. За примерное поведение могут и на Олимп забрать. Плохо поступаешь — Харон обратно не перевозит. Выбор оставался за человеком. А Князя Тьмы придумали для отмазки. Якобы по его наущению крали, убивали, насиловали соседских дочерей. Потом каялись принародно: «Лукавый попутал!» Так удобно свалить все свои грехи на кого-то.

— Радуйся, что этот твой, любитель Пьехи, не слышит, — поскреб подбородок Жорка. — Он бы тебя, еретика, не в пресс-службу… В Сибирь сослал!

— То есть ты думаешь, никто за нашими душами охоту не ведет? — Эдик напротив, отреагировал предельно серьезно. — Не сбивает с пути истинного?

Костик качнул головой, словно бодаясь. Плеснул водки в стакан из-под томатного сока. Выпил, закашлялся. Посмотрел на друзей.