Ну, за сказанное.

БУМ!

Уличные бои, за каждый квартал. Слева обгоревшие руины жилого дома. Справа искореженные взрывом гаражи. А впереди три мордоворота во вражеских мундирах рвут блузку на груди шестиклассницы. Девчонка визжит, пытается убежать, но один из ублюдков с глумливым хохотом пинает ее в спину. Падает в пыль в десяти шагах передо мной. Уже так близко? Да, я же бегу. На ходу стреляя из автомата. Лица врагов моментально становятся масками. Две так и застывают с ухмылками, но последний успевает изумленно округлить рот и дернуть чеку гранаты.

Мозг даже не включился, сработали рефлексы. Накрыл девчонку своим телом, вжал в растрескавшийся асфальт, закрывая со всех сторон от осколочной смерти. Она пару раз ударила костлявыми кулачками, закричала — нет, пожалуйста, не-е-ет! Глупышка. Подумала, что тоже хочу ее…

БУМ!

— Я в раю? — пора завязывать с вопросами. Но ведь интересно же…

— А похоже? — капитан Воронин жевал травинку.

Нет, конечно. Хотя после ночных перестрелок, муштры, и еще да, перловки, — даже ад покажется курортом.

— Это Валгалла, — бармен вернулся к своему флегматичному занятию со стаканами и к такому же тону. — Мы не знаем где находимся географически, но здесь всегда тепло. Моментами даже слишком.

Все правильно, здесь и должно быть жарко. Ведь чертог для павших воинов придумали викинги, а они в своих ледяных пустошах при жизни изрядно намаялись. Хотелось на том свете от снеговиков отдохнуть.

— Чтоб сюда попасть, мало просто геройски погибнуть. Нужно выполнить еще три условия, — Воронин поднял левую руку и начал загибать пальцы. — Ввязаться в битву, когда у врага численный перевес — это раз. Умереть, но не бросить оружие — это два. Ну и самое главное, твое имя должно быть воспето в песнях. Или, к примеру, фамилия. Не важно.

— Вот по третьему пункту у нас постоянный недобор, — вздохнул Оболенский. — С годами становится все меньше песен о героях войны. Так что к нам редко новичков приносят.

Они уже привыкли к тому, что я разговариваю только вопросами. А может брови полезли на лоб именно при последней фразе. Но поняли правильно.

— Валькирии, конечно, — растолковал корнет. — Они как сестры милосердия выносят бойца с поля боя. Прямо к вратам Валгаллы. А очнешься, их уже нет.

В голове клубился туман. Из него выплывала странная картина — то ли сон, а может воспоминание. Четыре тетки необъятных размеров куда-то волокут упавшего солдатика. На огромном щите, покрытом шкурой волка. Вокруг гудит огненная буря, осколки мин режут небо на ломтики. А тетки только пыхтят и ворчливо огрызаются друг на друга: «Скёгуль, прекрати на ноги наступать!» И глаза у всех пронзительно-синие, словно горное озеро подо льдом.

— Были времена, валькирии еще и еду героям разносили. Ну, там, жареного вепря, пиво медовое, все дела, — капитан Воронин задумчиво смотрел вокруг. — А недавно узнали про идею равноправия полов. Пришлось назначать барменов во всех заведениях. С тех пор у нас только спирт и тушенка. Зато вечный запас.

Кабан с баночной этикетки залихватски подмигнул. Нереально! Впрочем, как и все здесь. Если задуматься. Но лучше не задумываться, а просто сесть за столик да помахать ложкой. Вот и плакат над жестяным рукомойником призывает: «Съешь добавку пирога — будет легче бить врага!» Валгалла Валгаллой, а обед по расписанию.

Повеселевший Воронин, — давно замечено, сытый мужчина всегда смотрит на мир с оптимизмом, — рассказывал свежие байки. Про здешних.

Красный командир Щорс поспорил с Че Геварой, что попадет в монетку из винтовки со ста шагов.