— Я тоже не хочу, — жестким тоном произнес Дастин. — Мне никогда и в голову не приходила подобная перспектива. Вот вам мое слово, Олдридж. Николь будет под надежной защитой не только на стартовой линии, но и во всей дальнейшей работе.

— Милорд, при всем моем уважении к вам я не могу взять в толк, как вы намерены обеспечить такой всеобъемлющий надзор? — Ник отважно взглянул на Дастина. — Или же мне следует спросить, кто будет его осуществлять. Вы?

— А если я, то вам это будет неприятно?

— Неприятно? Нет. Немыслимо? Да! — Ник перевел дух, пытаясь взять себя в руки. — Понимаю, что веду себя слишком дерзко, разговаривая с вами подобным образом. Более того, у меня нет оснований не доверять вам. Ники говорила, что вы были не только добры к ней, но и проявили себя безупречным джентльменом. Я, несомненно, перехожу границы дозволенного, учитывая, кто я и кто — вы. Единственное, что меня извиняет, — это то, что в Николь вся моя жизнь.

— Вы — ее отец, и это перевешивает все условности. Выскажитесь до конца.

— Хорошо, милорд. Ники выросла среди людей, которые относились к ней как к собственному ребенку. Поэтому у Николь не было случая взглянуть на себя глазами поклонника. Она даже не отдает себе отчета в том, что за последние несколько лет превратилась в очень красивую молодую женщину. Точная копия своей матери! Да и сам я не воспринимал этого превращения, пока несколько дней назад она не надела женское платье. Это было в тот самый вечер, когда Николь прочла ваше объявление в газете. В тот вечер вы, кажется, познакомились.

— Помню.

— Именно это меня и беспокоит, — сухо заметил Ник.

— Потому что я познакомился с Николь, прежде чем встретился со Стоддардом?

— Нет, из-за вашего интереса к ней. Потому что Николь чиста и невинна, а ваша репутация, милорд, ни у кого не вызывает сомнений.

Дастин неожиданно расхохотался:

— Теперь я начинаю понимать, от кого Николь унаследовала свою прямоту.

— А вы сами столь же откровенны?

— По-видимому, мне на роду написано быть таким, по крайней мере с семейством Олдриджей. Да, я намерен быть абсолютно откровенным, и не только ради вас, но и ради самого себя. — Дастин помолчал. — Я вообще-то не привык обсуждать свою личную жизнь, но в данном случае делаю исключение. Отчасти потому, что вы имеете к этому некоторое касательство, отчасти потому, что мне нужна ваша помощь.

— Моя помощь?

Дастин кивнул:

— Заверяю вас, что вопрос, который я собираюсь с вами обсудить, никоим образом не связан ни соучастием Николь в дерби, ни с обещанной мною поддержкой в решении вашей проблемы.

— А вы обсуждали этот вопрос с Ники?

— Не единожды.

— Хорошо, я принимаю ваши заверения.

— Благодарю. Перехожу к сути, то есть к Николь. Честно признаюсь: я никогда не встречал никого, кто хотя бы отдаленно напоминал вашу дочь. С первой нашей встречи мои чувства были… очень сильными. Это единственные слова, которые приходят мне на ум. Хотя я никогда, сколько себя помню, не испытывал затруднений, чтобы объясниться.

— Вы имеете в виду женщин?

— Не только. Но в первую очередь их.

— Не трудитесь развивать тему, милорд. Я наслышан, какого совершенства вы достигли в искусстве обольщения.