Дастин недоверчиво покачал головой:

— И как только за это время никто из вас не отдал Богу душу?

— Это потому, милорд, — вставил Ник, — что в основном готовлю я. — Он повернулся к Николь: — Проказница, я съем кусочек бисквита. И немного чаю.

— Конечно, папа. Не хотите ли и вы кусочек, милорд? — спросила Николь, повернув голову в сторону Дастина. — Или вам не пришлись по вкусу лепешки?

— О-о, лепешки очень вку… — начал было Дастин, но посмотрел на Николь, и оба разразились хохотом. — Вообще-то, — поправился он, — я бы пошел на смертоубийство за кусок бисквита. А это, — Дастин кивнул на лепешки, — самое ужасное из того, что я когда-либо пробовал. — Он приподнял бровь. — Как вам моя откровенность?

— Браво! — Николь положила Дастину громадный кусок бисквита. — В награду даю вам самый большой кусок.

— Ники неплохо готовит баранину, — сообщил Ник. — И у нее замечательно получается яичница. Но вот отбивные всегда жесткие, как конское копыто, а уж печенье…

— Достаточно, папа! — воскликнула Николь. — Уже всем ясно, что кулинарные способности у меня отсутствуют.

— Но ваши наезднические способности компенсируют этот недостаток, — успокоил ее Дастин, ставя чашку на стол. — Кстати, Николь, вы угадали. Я сразу сообразил, почему Кинжал вас не боится. Но вы были не правы, считая мои комплименты неискренними. Я не мог себе представить, что вы добьетесь таких поразительных результатов за столь короткий срок. То, что вы женщина, могло умерить боязливость Кинжала. Но успокоить лошадь — это одно дело, а завоевать ее доверие — совсем другое. Я уж не говорю о ваших интонациях, когда вы говорили с Кинжалом. Посмотреть со стороны на вашу выездку, так можно подумать, что вы просто слиты воедино. Обычно взаимопонимание достигается месяцами. Вы же сделали это за час. Нет, Николь, ваша манера обращаться с лошадьми просто потрясает. Вы с Кинжалом выиграете дерби. Я это чувствую. Я это знаю.

От возбуждения Николь чуть не выронила чашку.

— Ваши предчувствия относительно Кинжала вас не обманули, милорд. Он настоящий победитель.

— Как и его новый жокей.

— Благодарю вас. Этот комплимент не только приятен, но и, на мой взгляд, заслужен. — Она слегка закусила губу, не зная, как сформулировать вопрос. — Это, конечно, не мое дело. — Николь наконец собралась с духом: — Но кто был прежним хозяином Кинжала, милорд?

— Нет, это как раз ваше дело, мистер Стоддард, но вы не там ищете, — покачал головой Дастин. — Кинжал испытал на себе дурное обращение еще до того, как его купили. Дело в том, что Ленстон, прежний владелец Кинжала, — мой старый приятель. Он предупредил меня о взбалмошном характере жеребца.

— Граф Ленстон? — переспросил Ник. — Я выступал за графа прошлым летом в Гудвуде. Он очень приятный человек.

— Кроме того, он опытный коннозаводчик, — подхватил Дастин. — Ленстон купил Кинжала на «Таттерсоле» два года назад. Я тогда пропустил этот аукцион, а иначе составил бы своему коллеге нешуточную конкуренцию. Как настоящий коннозаводчик, Ленстон сразу же оценил возможности Кинжала.

— Он тогда уже был пуглив?

— С виду нет. Но, по словам Ленстона, Кинжал был диким, неприступным. Два года граф пытался приручить Кинжала. Он очень хотел выставить этого жеребца на скачках. Раз или два он действительно это сделал, но не на крупных состязаниях. Ленстон не мог рисковать: Кинжал был слишком непредсказуем.