— Что привело тебя на самом деле? Ты не собираешься сказать мне, что не мог дождаться того момента, когда увидишь меня сегодня в театре?

— Если бы я сказал тебе это, я бы не обманул тебя.

— О, полно, полно.

Да, она бывала немного высокомерной. При такой красоте это простительно. Она обладала роскошными темными волосами. В ее лице с чуть высоковатым лбом, глубоко посаженными глазами, прямым носом и безупречными губами присутствовала некая грустинка, делавшая его незабываемым. Она была не просто хорошенькой девушкой. Она была красавицей. Черты ее лица отличались совершенством; она была прекрасно сложена, двигалась с грациозностью. Шеридан чувствовал, что она ежеминутно сознает свою красоту.

— Моя прекрасная Мэри, есть кое-что еще. Я решил сказать тебе об этом первой.

— Новая пьеса?

Он покачал головой. На ее лице появилось легкое раздражение. Она еще не простила его до конца за то, что он не дал ей роль леди Тизл. «Миссис Эбингтон... так вульгарна»,— заявила она тогда. Постоянно требовавшая, чтобы все признавали ее утонченность, она часто обращала внимание на вульгарность других. «Совершенно верно,— отозвался он.— Именно поэтому эта роль для Эбингтон. Не забывай о том, что леди Тизл — отнюдь не аристократка. Тебе, моя дорогая Мэри, достаточно выйти на сцену, и всем становится ясно, что ты — леди. И ты, слава Богу, недостаточно талантливая актриса, чтобы суметь скрыть это». Осторожно, подумал он. Неудачный комплимент. Но он принял твердое решение — Эбингтон сыграет леди Тизл. И даже ради прекрасной Мэри он не пойдет на компромисс, способный ухудшить спектакль по его пьесе. Она так и не смирилась с этим и продолжала считать, что ее незаслуженно обидели.

— Нет, нет. Попробуй угадать еще раз,— произнес он.

— Ты нарочно разжигаешь мое любопытство.

Она подошла к дивану, протянула руку и жестом предложила ему сесть рядом с ней.

— Тогда я не буду этого делать. Его Величество вызвал меня к себе и сказал, что мы должны подготовить заказной спектакль.

— Понимаю.

Она обрадовалась и слегка забарабанила по дивану своими длинными тонкими пальцами. Он заметил, что она делала так, желая привлечь к ним внимание. Пальцы Мэри были так же совершенны, как и остальные части ее тела.

— Я должна буду играть перед королем и королевой?

— Конечно. Как же иначе? Я могу сообщить кое-что еще. Их будет сопровождать принц.

Следы печали исчезли с ее лица. Глаза Мэри заблестели.

— Что это будет за спектакль?

Она выдала свой страх. Конечно, он остановит свой выбор на «Школе злословия». Неужто он покажет королю чужую пьесу? И Эбингтон сыграет лучшую роль!

— Конечно, Шекспир. Его Величество считает, что Шекспир сочинял грустные пьесы, но люди, кажется, считают их подходящими для королевской семьи.

— Ромео и Джульетта?

Джульетта была ее первой ролью. Он помнил, как превосходно она выглядела тогда.— «Зимняя сказка». Ты будешь Утратой.

— Утратой!

Она не огорчилась, но все же подумала, что роль Джульетты лучше.

— В настоящий момент любовь молодых людей, пренебрегающих волей родителей — больная тема для Его Величества. Ты знаешь, что принц иногда огорчает папу своими увлечениями.

Она улыбнулась. Утрата. Невинная, печальная, красивая Утрата. Волнение Мэри усиливалось с каждой минутой.

— Я вижу его время от времени,— сказала она.— Принц — симпатичный юноша.

— Уверен, он будет счастлив увидеть тебя.

Она тотчас подумала о костюмах. Представила себя в розовом... этот цвет был ее любимым, потому что шел ей. Возможно, в голубом. Атлас? Бархат?

— Мы должны немедленно приступить к репетициям,— сказал Шеридан.