Это были опасные раздумья; они могли пробудить в его голове голоса еще более неприятные, чем те, что говорили о мятежных колонистах, коварстве мистера Фокса, просьбах лорда Норта об отставке.

Он направил свои мысли в сторону Норта — эта тема была самой безопасной. Георг Третий всегда любил его; они вместе резвились в детской, играли в спектаклях — отец Георга, принц Уэльский Фредерик, обожал любительские постановки. Георг и Норт были так похожи, что однажды его отец заметил отцу Норта, что одна из их жен, верно, обманула их, и он либо лорд Норт является отцом обоих мальчиков. Теперь, конечно, это сходство ослабло — во всяком случае, Георг надеялся, что это так; Норт стал таким полным, каким мог стать и король, если бы не физические упражнения и диета; Норт обладал выпученными близорукими глазами, которыми, он, казалось, не мог управлять — они постоянно находились в движении; у него был маленький нос; язык казался слишком длинным для такого крошечного рта. Он произносил слова весьма невнятно и при этом брызгал слюной. Его внешность была почти смешной, однако он был симпатичным человеком. С Георгом его связывала давняя дружба. Бедный Норт, отличаясь экстравагантностью, никогда не умел жить по средствам. Конечно, должность премьер-министра требовала больших расходов, и королю время от времени приходилось вызволять его из финансовых затруднений. С другой стороны, когда королю требовались деньги, Норт охотно приходил ему на помощь и заставлял казначейство предоставлять их. Та досадная история с Гросвенорами... Тринадцать тысяч фунтов за письма Камберленда... А теперь он наслаждается другой особой — с длинными ресницами. Мистер Фокс, боровшийся против принятия Брачного Королевского кодекса; Ханна и Сара; Элизабет Пемброук, ныне находившаяся при дворе; теперь король поглядывал в ее сторону; американские колонии; болезненный малыш Октавий; принц Уэльский. Все эти темы крутились в голове короля, как звери, запертые в клетке.

— Осторожно,— произнес вслух король,— а, как?

Но как он мог остановить свои мысли?

Они перескочили на мятеж, вспыхнувший в Шотландии и продолжавшийся целый год. Протест против указа, легализующего католицизм; он одобрил этот документ в прошлом году. Он сделал это охотно; он считал, что люди имеют право исповедовать любую веру по желанию — лишь бы они оставались религиозными; его раздражали атеисты и агностики — кажется, так они себя называют. Люди должны ходить в церковь, следовать заповедям; выбор между «высокой» и «нижней» церквами... это вопрос совести каждого человека. Однако в Шотландии это не понравилось «нижней» церкви. «Никакого католицизма»,— закричали ее приверженцы. Смутьяны. В основном простолюдины. Серьезные, образованные люди обсуждали различия. Они не жгли чужие дома из-за того, что их обитатели иначе относятся к некоторым вопросам. Еще с молодости он был сторонником веротерпимости. Спокойно относился к различным сектам. Например, к квакерам. Он снова вспомнил о Ханне.

Нет, нет, уходи прочь, Ханна. Я не должен думать о тебе... не смею, а, как?

— Господи, только бы мятеж не распространился за границу,— сказал он.

Пора вставать. Да, комната согрелась... во всяком случае стала теплей. Он мог заняться просмотром государственных бумаг, а затем отправиться в покои королевы и позавтракать с ней.

Придя туда, он застал королеву сидящей за столом с мадам фон Швелленбург. Король недолюбливал эту женщину. Он помнил, как его мать, когда она еще была жива, пыталась устранить немку, потому что чувствовала, что ее влияние на королеву слишком велико; но Шарлотта проявила удивительное упорство и отказалась расстаться с мадам фон Швелленбург.