— С его именем вечно связаны скандалы...

— Значит, даже ресницы длиной в ярд не могут удовлетворить его,— с горечью произнес король.

— Я слышала от моих фрейлин кое-что о его доме... о людях, приходящих туда. Фокс часто там бывает. Может быть, потому, что ты не принимаешь брата при дворе, он пытается создать свой маленький двор?

Король пристально посмотрел на жену. Это прозвучало как вмешательство. Любое упоминание о Фоксе могло иметь политический смысл. Георг не собирался позволять Шарлотте вмешиваться в эту сферу. Он скажет ей об этом весьма ясно. Но несколько мгновений он потратил на то, чтобы представить себе «двор» Камберлендов. Люди вроде Фокса... Фокс был распутником. Он обладал одними пороками, он был чужд добродетели. Однако он являлся блестящим политиком, его постоянное присутствие при дворе Камберлендов представляло опасность. Там, где бывал Фокс, собирались и другие государственные мужи.

Король с отвращением посмотрел на королеву. На самом деле она была нестарой женщиной... ей исполнилось тридцать пять лет или около того... однако постоянное вынашивание детей на протяжении девятнадцати лет, естественно, состарило ее внешне. По сравнению с женщинами вроде Элизабет Пемброук она была старой и безобразной. Он должен был довольствоваться ею, пока его брат развлекался в постели с женой Гросвенора, а до этого скандала — с женой торговца лесом. Позже он женился на той женщине, ставшей герцогиней. Ей он тоже не хранил верность. Он жил безнравственно... посещал игорные дома, ходил по театрам в надежде соблазнить какую-нибудь приглянувшуюся ему актрису. Отвратительно! Королю было противно думать об этом... однако он не мог прогнать эти мысли... и когда он смотрел на Шарлотту... некрасивую, плодовитую Шарлотту, самодовольно сидевшую здесь с раздувшимся животом... он испытывал чувство горечи, обиды на судьбу, сделавшую его королем с высокими моральными стандартами, обязывавшими его все эти годы хранить верность женщине, которая ему даже не нравилась.

— Я разберусь с Камберлендом,— строго произнес Георг.

— Ты хочешь сказать, что вызовешь его на аудиенцию?

— Я разберусь с ним,— отрезал король.

Шарлотта выглядела разочарованной. Она испытывала унижение оттого, что никогда не могла высказать свое мнение. До своего прибытия из Мекленбург-Стрелица она бы никогда не поверила, что ее можно будет низвести до такого положения. Она приехала сюда весьма живой, энергичной молодой женщиной. Но, конечно, она прибыла из весьма скромного государства, чтобы стать королевой великой страны; это немножко испугало ее; только Шарлотта начала привыкать к своему новому статусу, как забеременела, и с тех пор почти постоянно вынашивала детей.

Она, как и прежде, стерпела резкость мужа и, вздохнув, подумала: бессмысленно пытаться что-то изменить сейчас. Такая попытка рассердила бы короля, взволновала бы его, а теперь самым важным для Шарлотты был покой Георга. В глубине ее сознания таился отчаянный страх за него. Иногда король казался немного странным. Эта быстрая речь, постоянные «а» и «как». Он не был таким до своей болезни... этой непонятной, загадочной болезни, правду о которой его мать и лорд Бьют пытались скрыть от нее. Но она узнала. Болезнь повлияла на мозг короля. Она прошла, но он не стал прежним; Шарлотта постоянно ощущала тень, висевшую над ним. Иногда... и это беспокоило ее больше всего... она ощущала, что последствия недуга пугают и его.

Поэтому она не желала беспокоить короля.

Георг сменил тему; он заговорил о принце Уэльском.

— Думаю, людям понравилось, что принц появился с нами в театре.

— Я в этом уверена,— ответила королева, радуясь тому, что настроение Георга улучшилось.— Это был великолепный вечер. Актриса, игравшая Утрату, очень хороша собой.