Шарлотта отпустила Швелленбург. Нахальная немка вполне могла остаться, если бы королева этого не сделала.

— Ваше Величество выглядит немного усталым,— сочувственно сказала королева.

— А? Как? Ночь прошла неважно.

— Вы о чем-то беспокоились?

Он не ответил на этот вопрос. Ей не удастся таким образом выведать у него что-то о государственных делах.

— Вашему Величеству не следует ограничиваться чашкой чая.

— Я хочу только чашку чая.

— Но...

— Только чашку чая,— повторил он.— Люди слишком много едят. Они толстеют. Вся наша семья имеет склонность к полноте. Молодой Георг слишком полный, а, как?

Нежность озарила некрасивое лицо Шарлотты.

— О, я бы так не сказала. Он хорошо сложен. Он так красив и высок, что некоторый избыток веса не лишает его изящества.

— Невозможно сохранить изящество при избытке веса,— заявил король.— Я должен убедиться в том, что он не ест мяса с жиром. Клянусь, он поглощает пирог вместе с кремом, несмотря на мой запрет.

— Георгу уже почти восемнадцать...— робко заметила королева.

— Еще нет. Еще нет. Он — несовершеннолетний. Ему придется об этом помнить, а, как?

— Ну конечно, конечно,— поспешила согласиться королева.

— Похоже, он угомонился, а? Меньше гоняется за фрейлинами? Никто не пожелал занять место Хэрриот Вернон, а?

— Швелленбург сказала мне, что он очень подружился с Мэри Гамильтон, но я установила, что это была очень хорошая дружба. Мэри — порядочная девушка, он относился к ней, как к сестре.

— У него есть сестры... целых пять. Зачем ему еще одна?

— Это была нежная дружба, и только. Мэри Гамильтон — приближенная наших дочерей. Он увидел ее, когда навещал их. Благодаря этой дружбе он часто наведывался к сестрам; я уверена, Ваше Величество согласится, что это хорошо.

— Он должен приходить к сестрам... а не к этой молодой женщине.

— Они были просто друзьями.

— Ты присматриваешь за ним?

— Я бы хотела видеть его чаще,— вздохнула королева.

— Тогда пошли за ним. Пошли за ним.

— Я бы хотела, чтобы он приходил по собственному желанию. Но когда он приходит, мне кажется, он думает о том, как бы поскорей уйти.

Король нахмурился, и королева поспешно продолжила:

— Конечно, он так молод и полон разных идей. Я слышала, одного его появления достаточно, чтобы пробудить в людях ликование. В Гайд-парке люди обезумели от радости, когда твой брат остановил свою карету, чтобы поговорить с ними. Они приветствовали Георга... не Камберленда.

— Камберленд не имел права...

Глаза короля налились кровью.

— Я отлучил его от двора.

— Это происходило не при дворе, а в Гайд-парке. В конце концов, они — дядя и племянник. Они не могли просто проехать мимо друг друга.

— Семейные ссоры,— сказал король.— Ненавижу их. Они происходили всегда. Я думал, мы избежим их. Но я никогда не мог ладить с Камберлендом. С Глочестером все иначе. Я сожалею, что он выставил себя глупцом. Но Камберленд.