— Так его и не поймали! — уже вечером, поглядывая на Аглаю, скупо сообщил Гробовский. — Понимаешь, он делал все не сам — чужим руками. Вербовал, оплачивал… По виду — он! Но, лично встречались с ним только старшие «троек». Получали указания, взрывчатку… Штольц же представился им, как агент антивоенных сил. Сыграл на революционных идеях. Надо сказать — хитро! Но, наследил — по фотографии его многие опознали. Кстати, спросишь, откуда фото?

Иван Палыч фыркнул:

— Не спрошу… Мадемуазель Ксения?

— Она… — покивал поручик. — Негодяй бросил ее с неделю назад. А до того активно пользовался… Даже обещал жениться!

— Вот же бесчестный человек! — поддакнула Аглая. — Действительно — негодяй… А свиду казался галантным.

— А Гвоздиков? — доктор потеребил переносицу. — С ним как?

— Не явился на назначенную мной встречу, — сухо прокомментировал Алексей Николаич. — Так случается — чужая душа потемки. Что ж, будем искать… Как и Штольца. Эх! Если б не эти черти из контрразведки! Все выходцы из лучших семейств… А толку? Работать не умеют совсем! Всю операция едва не завалил, что б их…

Здесь поручик не сдержался, добавил несколько слов… от коих обычно в присутствии Аглаи воздерживался. Аглая на это нисколько не смутилась, напротив, кивнула:

— Вот все больше в вас человеческого просыпается, Алексей Николаевич! Народного.

* * *

На следующий день, уже с утра, доктора вызвали в земскую управу срочной телеграммой! Её принес самолично станционный телеграфист Викентий.

— Да что там у них случилось-то? — собираясь, ругался доктор. — Опять какая-нибудь очередная проверка? Аглая, приём на сегодня отмени. Пациентам дай назначенные лекарства… А Василием я сам, как приеду — займусь. Если будет хуже — коли морфий.

— А лекарства?

— Ни вздумай! Только я сам, — он произнес это чуть жестче, чем ожидал, поэтому добавил мягче: — Очень серъезное лекарство у него, так что только под мою ответственность. Если что случиться… я сам отвечать буду.

Аглая ничего не сказала, лишь перекрестила его.

Верный «Дукс», рокот двигателя, снег в лицо! Вот и городские улицы… Управа…

— Чарушин вас ждет, Иван Палыч! — не вынимая изо рта дымящейся папиросы, секретарша махнула рукой.

Доктор толкнул дверь:

— Можно, Виктор Иваныч?

— Заходи, Иван Палыч, заходи… — отрешено покивал Чарушин. Выглядел он расстроено.

— Опять на тебя бумага, Иван Палыч! На этот раз — из контрразведки!

— Отку-уда?

— Да ты садись, читай…

Буквы в глазах прыгали.

«Есть основания полагать… документы на вакцину протии тифа… были переданы германским шпионом Штольцем… в обмен на сотрудничество… Постоянно общались… Продлил медицинскую справку… Может быть причастен к взрыву бронепоезда 'Святогоръ».

— К взрыву? Бронепоезда? Я? Совсем с ума посходили!

Глава 19

— Серьёзная бумага, Иван Палыч, ты и сам это понимаешь, — Чарушин потер виски.

— Виктор Иваныч, да это же полная чушь! — доктор кинул телеграмму на стол.

— Иван Палыч, да я это и без тебя знаю! — Чарушин стукнул кулаком по столу так, что подпрыгнула чернильница. — Чушь! Полная чушь! Ты — и шпион? Да ты меня от смерти спас, считай, когда в меня стреляли. Какой к черту шпион?

Он аккуратно взял телеграмму, спрятал ее в ящик стола.