Пока доктор возился с новым больным, Аглая поставила чайник, достала из плетёной корзинки пирожки, завернутые в чистую тряпицу.

Все трое полицейских, скинув шинели, довольно уселись за стол.

— Ну, что там с волками-то, господа власть? — негромко осведомился кузнец.

— Убитых мужики забрали — на шкуры, — Лаврентьев улыбнулся и покрутил усы. — Но, пару штук сбежала…

— Как вихрь! — поддакнул урядник. — Только их и видели.

Юное лицо его раскраснелось, руки всё еще не отпускали ружьё — красивое, отделанное серебром и видно, весьма недешевое!

— Тятеньки покойного ружьё! — похвастал урядник. — Охотник был заядлый. Меня с собой брал…

— Ну, раз ты, Прохор, охотник… — Гробовский устало вытянул ноги. — Тогда скажи-ко — что волчинам у больнички надобно было?

— А это надо смотреть, Ваше благородие! А ещё лучше — нюхать…

— Нюхать? — поручик и пристав недоуменно переглянулись.

— Вот именно, — пожал плечами Деньков. — Нюхать! А что, господа, глянем? Фонари у нас есть…

— Глянем! — Алексей Николаевич азартно потёр руки. — Загадку-то разрешить надо. А, Пётр Николаевич?

— Да, — улыбнулся тот. — Пошли, глянем… понюхаем, х-ха!

— Пока тут Аглая с чаем возится… а доктор с больными…

— Нет уж, извольте, господа! — резко выступил Иван Палыч. — С больными я уже закончил… А вот насчет волков — любопытно будет посмотреть!

Прихватив фонари, мужчины вышли во двор. Все, исключая кузнеца Никодима — тот остался с сыном.

Впереди шел урядник. Присматривался, принюхивался. Смешная конечно картина! Но было не до смеху.

И вот, наконец, урядник громко фыркнул носом, обернулся. Спросил с торжеством в глазах:

— Ну? Чуете?

Гробовский потянул носом и невольно закашлялся:

— Фу! Мерзостью какой-то пахнет!

— Верно! — засмеялся урядник. — Только не мерзостью, а приманкой для волков! Что так смотрите? Да-да, приманкой! Вон, видите — мешочек?

Доктор посветил фонарем… и заколдобился! Едва не вырвало от одного вида истёрзанного волчьими зубами окровавленного мешка и валявшихся рядом гнилых кровавых ошмётков!

Прохор же чувствовал себя вполне в своей тарелке. Присел на корточки, размял мерзость меж пальцами… даже едва ль не попробовал на вкус!

— Ну? — распалился Лавреньтев. — Что там?

— Кровавое месиво… глауберова соль… — пояснил урядник. — Ну, вы, доктор понимаете…

— Сернокислый натрий, — Иван Палыч кивнул. — Для предохранения крови от быстрого свёртывания.

— Всё так! — довольно хохотнул урядник. — Думаю, надобно лыжный след поискать… и куски мяса рядом… Но, это завтра уже…

— Приманка… — Гробовский покусал губу. — А что, сложно её сделать?

— Да не так уж и сложно, — повёл плечом урядник. — Просто опыт нужен. Да и некоторые делают под заказ, для охотников… Кто — у местных поспрошать надо.

Примерно через час почти все разошлись. Вздыхая о сыне, ушёл к себе Никодим, отправились восвояси становые: урядник и пристав. А господин поручик остался! Проводил Аглаю до дома, а потом вернулся — охранять доктора. Ещё бы, случившееся-то — не рядовой случай!

* * *

— Сильвестр это, тут и думать нечего, — Алексей Николаич снова заварил чай, на этот раз — собственноручно. — Не сам, конечно.