— Ну да, ну да… А что-то я Аглаю не вижу?

— Так теперь к вечеру только придет. На ночное дежурство.

— К вечеру… так-так… Ну, я это… пойду… Да! — уже поднявшись на ноги, Алексей Николаевич оглянулся и понизил голос. — Помните, насчет Сильвестра? Мы еще священника хотели привлечь… с фотоаппаратом. Где бы его лучше повстречать? Ну, чтобы без лишних ушей? В церкви-то, знаете, и дьячок, и старушки…

— Ну-у… не знаю… Хотя… — доктор вдруг всплеснул в ладоши. — Так на пленере ж! Он, как погода хорошая, всегда с аппаратом, с треногой — по красивым местам. Фотохудожник!

— О как!

— И, смею заверить — весьма неплохой. Не зря его фотографии в солидных журналах печатают! Даже во французских… Так что — в солнечный день, в красивых местах!

— В красивых местах… — хмыкнул поручик. — Это в Зарном-то?

Молодой человек покачал головой:

— Эх, Алексей Николаевич, не романтик вы! А усадьба? А роща рябиновая? А липы? Да фонари у лабазов — это ж истинный ар-нуво!

— Чего-чего?

— Ну, стиль такой… Он же — модерн… или югенд-стиль, да.

— Ох, Иван Палыч! — восхитился Гробовский. — Просто поражаюсь тебе с каждым днем! Ну, надо же — ар-нуво! Сразу видно — интеллигент, в университете учился. А я вот из простых, из мещан… Реальное училище… а потом — сам всего! С самых низов начинал… Значит, говоришь, на пленере… Ага…

Надев зимнюю — на беличьем меху — шапку, поручик откланялся… Но тут же снова вошел. Трость забыл, что ли? Да нет — трость при нем…

— Иван Палыч! Вижу, мотоциклет твой у крыльца стоит, дожидается… Часом, не в город собрался?

— В город, — грустно вздохнул доктор. — В аптеку, да по лавкам… С вакциной-то надо продолжать… А тиф, знаете, ленивого к себе отношения не прощает. Впрочем, как и любая болезнь. А вы что-то хотели?

— Да нет… так просто спросил…

Погруженный в свои невеселые мысли, Артем сейчас только заметил, что поручик выглядит каким-то смущенным, совсем не похожим на себя. С чего бы? Хотя, всякое бывает… Может, тоже — в думы нехорошие погружен? Священник ведь еще уговорить надо. Решили, что это не доктор должен делать, а лица официальные, уполномоченные на то государством.

— Вот еще подумал… — Гробовский нервно поколотил об пол тросточкой. — Не знаете, в городе сейчас цветы продают? Ну, всякие там гвоздики, тюльпаны, лютики…

— Насчет лютиков — не уверен, — рассмеялся доктор. — А вот тюльпаны, розы — да! В теплицах выращивают… Так, у вокзала же — цветочный магазин, «Fleurs de Paris». Не помните разве?

— Да… как-то… — хмыкнув, поручик приобрел свой обычный решительный вид. — Слушай, Иван Палыч! А купи-ка мне букетик! Чего-нибудь… но, чтоб красиво. Вот… два рубля — хватит?

— Вполне.

— Вот и славно!

Сказав, Алексей Николаич тут же выскочил на двор — только его и видели.

— Цветы… — выходя из-за стола, хмыкнул доктор. — Одна-ако! Ну… личная жизнь ведь у всякого имеет место быть. Рано или поздно. Даже у такого ревностного служаки, как господин Гробовский.

* * *

Наказав Глафире накормить больных, Артем переоделся в мотоциклетную амуницию и спустился с крыльца. Сверкало над головой чистое бледно-синее небо, ноябрьское холодное солнце плеснуло в глаза, а за околицей горел золотом снег.