— А вы о чем задумались, доктор? — прерывая молчание, поинтересовался Штольц. — Вижу, думы ваши нешуточные…

— Тиф у нас, — напомнив, доктор покачал головой. — Вот думаю — куда вас девать-то?

— Так, а на постой! — неожиданно предложил юнкер. Юное лиц его внезапно озарилось улыбкой:

— Вот, помнится, как-то в Вильне стояли…

На постой! А что? Коли управа платит…

— Аглая, слышала? Знаешь кого, кто мог бы принять? Еще и денег дадут!

— Денег-то денег… Да было бы — где, — девчонка задумалась. — Хорошо, поспрошаю. Андрюшку еще можно спросить… Он во дворе, позвать?

— Зови, чего уж.

Андрюшкин дядька, настоящий, а не фиктивный (Сильвестр) всех раненых и забрал. Просто скопом. Так домина-то большой. Места много! Не поленился, самолично прикатил на санях, едва только узнав про деньги…

Ну, хоть с этими сладилось… Теперь бы еще — с вакциной!

* * *

На следующий день, после обеда, доктор завел мотоцикл и покатил навестить Гробовского, ибо всерьез опасался, как бы у того не открылась рана па почве всех нервных потрясений. Любовь, дело такое… Да еще… уговорили ли отца Николая?

Отца Николая уговорили!

Об этом сияющий поручик сообщил прямо с порога, гость еще и в комнату войти не успел.

— Уговаривать-то долго не пришлось, — похвастал поручик. — У батюшки давно неприязнь трактирным. И помочь обещался, и даже лично участвовать! Еще и новомодный фотографический аппарат к делу сему приспособить… Ну, ты в дверях-то не стой — в ногах правды нет. Проходи, Иван Палыч, садись… Ну? Что там Аглая?

— А где Петр Николаич?

— Да по делам… Так что? Простила?

— Посмеялась, ага…

— Посмеялась? — Гробовский обрадовано потер руки и полез в буфет за графином. — Посмеялась, значит — зла не держит! Ну, накатим по одной…

— Да я…

— С морозцу! Да тут рюмки-то… Ах, хороша! Ну, Иван Палыч, что еще посоветуешь?

— Ты, Алексей Иваныч, цветов-то больше не покупай… Лучше подари ленту! Ну, в косу… Или брошку какую…

— Понял! Ага… Еще по одной?

— Да уж уволь! Спасибо.

В сенях послышались шаги… Отряхнув снег, в комнату вошел Лаврентьев. Весь из себя радостный и довольный.

Поручик вскинул глаза:

— Ты что это, Петр Николаич, как голый зад при луне? Светишься.

— Ну-ка, налей-ка!

Скинув башлык и шинель, пристав пододвинул табуретку:

— Прохор, урядник-то наш, хват оказался! Убийцу нашел! Молодец, живенько установил всех возможных свидетелей… свидетельниц в основном… И, знаете, кто оказался? Кто у нас на селе самый меткий охотник?

— Ну, Петр Николаевич, не томи!

— Митрий! Половой из трактира! Сейчас пойдем брать… И — обыск! Вот же подлец…

Глава 9

Фаэтон, скрипя полозьями, мчался по заснеженной дороге к околице Зарного. Снег хрустел под копытами, ветер хлестал в лицо. Раскрыли, негодяя! Нашли убийцу! Иван Палыч, укутавшись в пальто, сидел рядом с Гробовским. Оба напряженно молчали. Лаврентьев, хмурый, правил лошадьми, то и дело оглядываясь на доктора и приговаривая:

— Сейчас мы его… прижмем, собаку!

— Иван Палыч, не дело это, — в который раз словно пробудившись ото сна пробурчал пристав. — Ты доктор, тебе в больнице быть, склянки свои крутить. А тут — арест, да ещё Митрий, зверь пуганый. Мало ли что? Сидели бы лучше с Аглаей, чай пили. Пойми, за здоровье твое переживаю!

Иван Палыч, поправив несуществующие очки, отмахнулся:

— Алексей Николаич, коли стрельба, вдруг раненые будут.