Он не договорил. Глаз замер у окуляра микроскопа. Там, на стекле, в слабом свете, что-то было…

Оно самое?

Доктор даже дышать перестал. Покрутил винт фокусировки. Присмотрелся внимательней.

Колонии бактерий, мелкие, почти точки. Живые! Тифозные бациллы прижились на агаре с глюкозой.

— Чёрт возьми… — выдохнул доктор, сердце заколотилось. — Получилось!

Он проверил ещё чашку, третью — рост везде, ровный, сильный. Как по учебнику! Вакцина… Карантин, смерти, тиф — всё можно остановить.

Забыв про пожар, про Сильвестра, про все на свете, Иван Палыч кинулся к пробиркам — упускать шанс было нельзя. Сейчас — или никогда.

* * *

Ночь растворилась в работе: доктор смешивал растворы, нагревал, фильтровал, считал дозы. Спиртовка шипела, лампа мигала, а Иван Палыч, не чувствуя усталости, шептал:

— Только бы хватило… только бы успеть.

К утру, когда за окном посерело небо и начало светать, на столе уже стояла первая партия вакцины — мутная жидкость в склянках.

Иван Палыч смотрел на результат своего труда и не мог поверить. Было страшновато.

«Проверить бы на мало группе, прежде чем начинать вакцинировать всех».

Постучали в дверь.

— Иван Палыч! — раздался снаружи тревожный голос Аглаи. За ней — бас Гробовского:

— Палыч, открывай! Живой там?

Стук стал громче, потом — глухой удар, будто дверь готовы были выломать.

— Лаврентьев, давай плечом! Не видишь — плохо доктору! Надышался дымом, а теперь поди лежит там…

— Ой, господи! — завыла Аглая.

Иван Палыч, очнувшись от победной эйфории, бросился к двери, щёлкнул замком. Дверь распахнулась, и Гробовский, с револьвером, чуть не влетел внутрь, за ним — Лаврентьев с багровым лицом, и Аглая, бледная, сжимающая поднос.

— Палыч, чёрт тебя дери! — выдохнул Гробовский, убирая оружие. — Мы уж думали, все, погиб наш герой! Стучим, молчишь! Ты чего, задремал?

— Да по лицу видно — всю ночь не спал! — с упреком проворчала Аглая. — Алексей Николаевич, ну хоть вы на него повлияйте!

Гробовский растерялся, обернулся — Аглая впервые обратилась к нему с просьбой и он не знал что ответить.

— Так я это… обязательно! Повлияю! — и повернувшись к доктору. Строго сказал: — Иван Палыч, ну что такое? Как дите малое в самом деле!

— Аглая сказала, ты с ночи тут. После пожара — и в лабораторию? Доктор, ты не железный! — пыхтя, буркнул Лавреньтев. И заглянул за плечо доктора. — Ты чего, склянками опять звенел?

— Вакцина! — произнес доктор. Его голос дрожал от радости. — Вакцина готова, господа! Бактерии прижились, глюкоза сработала. Тиф мы остановим!

Аглая ахнула, перекрестившись. Гробовский, хлопнув себя по лбу, расхохотался:

— Иван Палыч, да ты колдун! Всю ночь, один, и — нате, вакцина! А я думал, ты там дрыхнешь или хуже чего.

— Вакцина, говоришь готова? А вот это как раз нам и на руку, — вдруг задумавшись, произнес Лаврентьев. И улыбнувшись, заговорщически произнес: — Есть у меня идея как поджигателей наших выловить!

Глава 12

Через пару-тройку дней после пожара собрали сельский сход. Постановили: объявить сбор средств на новую церковь и, дай Бог, по весне, начать уже и строить. Пока же под церковь приспособили заброшенную часовенку за погостом, у самого леса. Пусть маленькая, и далеко, но нельзя же совсем-то без храма! Покрасили, подновили, торжественно водрузили крест.

С подачи едва оправившегося от всех потрясений отца Николая всем миром решили держаться одной версии: церковь сгорела случайно.