― Ян звонил.

― О? И как все прошло?

― Он спросил, не могли бы мы сегодня увидится.

― А. Видимо, поэтому Джекс со Стейси. Подрабатывает нянькой, ― к моему раздражению, это предположение наполнило меня облегчением.

― Возможно. В любом случае, я отказалась. Мне кажется, что наши мужчины заняли круговую оборону, и это означает, что нам нужно продолжать действовать в том же духе. Честное слово, я сто лет так не веселилась.

Наши мужчины. Я фыркнула и развернулась как раз вовремя, чтоб увидеть, как открывается дверь… и появляется Джекс.

― Мне нужно идти, Лей, но я на телефоне, если понадоблюсь тебе.

― Мы все обсудим утром, на свежую голову. Спокойной ночи, Джианна.

― И тебе, ― я отложила телефон в сторону.

Мы оценивали друг друга в течение долгой минуты. На нем был тот же серый свитер и брюки, что и днем, такая знакомая ― и любимая ― небрежность. Прядь его темных волос упала на бровь, смягчая суровость его красоты. Он стоял, прислонившись спиной к двери, засунув руки в карманы и скрестив ноги. Однако только идиот мог не ощутить в нем хищной настороженности. Его пристальный взгляд был внимателен и подмечал слишком многое.

― Я скучаю по твоим кудрям, — наконец, сказал он.

Я отошла к столу отца, прислонившись к нему попой, и скрестила руки на груди.

― Это заявление серьезно запоздало.

На пару лет…

― Ты была всерьез настроена на убийство, когда я зашел сюда. Ты рассчитываешь трахнуться с Чедом Уилльямсом, потому что хочешь этого или потому что хочешь, чтобы он расписался на пунктирной линии?

Какая-нибудь другая женщина, возможно, придержала бы язык, потому как вопрос не заслуживал ответа. Я же промолчала потому, что мне было слишком больно. Я никогда не видела, чтобы Джекс намеренно вел себя зло или жестоко ― он просто исчез из моей жизни.

― Джиа…

― Не называй меня так.

― А как ты предпочитаешь?

Моя нога без конца стучала по полу.

― Я бы предпочла вообще не видеть тебя или слышать о тебе.

― Почему же?

― Мне казалось, это очевидно.

Его великолепно чувственный рот напрягся:

― Не для меня. Мы знаем друг друга. Мы хорошо ладим. Очень, очень хорошо.

― Я не собираюсь больше спать с тобой! — рявкнула я, чувствуя, как стены смыкаются вокруг нас. Он всегда так действовал на меня. Когда он был со мной, я не замечала ничего вокруг.

― Почему же?

― Перестань это спрашивать!

Джекс выпрямился, и кабинет стал еще меньше. Мое дыхание участилось, мой взгляд устремился к двери за его спиной.

― Это важный вопрос, ― он запер замок, не отрывая от меня взгляда, ― Скажи мне, почему ты так зла.

Меня затопила волна паники.

― Ты исчез с лица земли!

― Разве? — он подошел ближе на один шаг, ― Ты хочешь сказать, что не знала, как меня найти?

Растерянная, я нахмурилась.

― О чем ты говоришь?

― Все должно было закончиться, так и случилось, ― он подошел ближе, ― Тихо. Никаких безобразных сцен. Никаких отвратительных воспоминаний. Мы…

― Без сучка, без задоринки, ― я сделала резкий вдох, раненная глубже, чем могла сказать. Я набросилась на него в попытке самозащиты, ― Так зачем же ты все переиначил и испортил?

― Мы не можем быть друзьями?

― Нет.

Джекс шагнул слишком близко ко мне.

― Мы не можем вместе работать?

― Не-а, ― я выпрямила руки, ощущая необходимость защищаться, ― Ты сделал все личным с самого начала.

Он улыбнулся, демонстрируя проклятую ямочку:

― Ты невозможно сексуальна, когда злишься на меня. Мне стоило чаще выводить тебя из себя.

― Отвали, Джекс.

― Отвалил. Это не сработало.

― Вообще-то, сработало. Возвращайся в свой мир и снова забудь обо мне.