В дверь постучали, Прима сказал что-то по-итальянски.

Дверь открылась, и в комнату вошел Карло Берлотти. За ним проследовали Джино Северини и Луиджи Руссоло. Последний запер дверь

Сесилия Росси стояла у стены. Прима, улыбаясь, стремительно пересек комнату и крепко пожал руку Карло Берлотти.

— Удалось? — сверкая глазами, спросил он.

Берлотти молча кивнул. Прима обменялся рукопожатием с Руссоло и Северини.

— Ты получил указания? — осведомился он.

— Да, — ответил Берлотти.

— Прекрасно. Отправляйтесь немедленно.

Вся троица покинула комнату.

Повернувшись к Сесилии Росси, Прима развел руки и улыбнулся:

— К вечернему представлению все готово?

Утвердительно кивнув, она поинтересовалась:

— Вы уверены, что вам это надо?

Его глаза угрожающе сощурились.

— По-моему, это плохая затея, — подняв голову и вызывающе глядя ему в лицо, сказала Сесилия.

— Когда мне будет интересно твое мнение, я спрошу его, — оборвал ее Прима. — Я нанял тебя, чтобы ты выполняла мои приказы.

Опустив голову, женщина промолвила:

— Я сделала так, как вы просили.

— Хорошо. В таком случае, не стоит больше говорить на эту тему.

Отворилась боковая дверь, и показалась Лючия Барбьери.

— Жожо, ты мне нужен. Помоги выбрать платье на вечер.

Девушка бросила на Сесилию злобный взгляд.

— Разумеется, любимая, — ответил Прима, и на его лице вновь появилась улыбка. Посмотрев на Сесилию, он бросил: — Можешь идти.

Женщина спорым шагом прошла мимо Лючии Барбьери, заметив устремленный на нее ледяной взгляд.

Она тихо прикрыла за собой дверь и пошла по коридору. На ее лице были написаны беспокойство и злость. Из комнаты донесся смех. На мгновение мучительная боль исказила ее черты, однако женщина тут же взяла себя в руки и отправилась в свой номер. Работы еще было навалом, а силы Сесилии РОсси были на исходе. Джиорджио Прима этого не замечал, но его представитель по связям с общественностью находилась на грани нервного срыва.

До взрыва оставалось два часа.

В этот июльский безоблачный вечер было тепло. Только что пробило полседьмого, и зал в Альберт-холле стал понемногу заполняться. Некоторые из завсегдатаев заметили, что охрана сегодня несколько строже, да и билетеров, кажется, больше. К тому же они не спускают с тебя глаз, пока ты не займешь свое место.

Мэдди и Дэнни, прогуливаясь по залу, все примечали. Они старались не бросаться в глаза и поддерживали связь с охраной концертного зала. Они ходили порознь, но переговаривались по сотовому телефону. Кроме того, у них были крошечные наушники в ушах и микрофоны на лацканах.

— Как там ведут себя люди Примы? — поинтересовалась находящаяся на балконе Мэдди.

Двое телохранителей итальянца остались в «Хилтоне». Они будут сопровождать Приму с невестой к месту действия. Семеро других уже крутились в здании.

— Пока не жалуюсь, — ответил Дэнни с задних рядов партера.

Телефон запищал: кто-то еще пытался дозвониться до Мэдди. Она перешла на другой канал.

— Мэдди. Это Алекс. Они только что выехали из «Хилтона». Я следую за ними. Мы будем очень скоро. Я договорился, чтобы нам давали зеленый свет.

— Чудесно, — сказала девушка. — Как там у тебя обстановка?

— Пока все тихо, — ответил Алекс. — Увидимся в десять часов.

Алекс, спрятавшись в тень, наблюдал, как Прима с Лючией Барбьери вышли из гостиницы. На девушке было колье Каллас. Их сопровождали телохранители, настороженно поглядывая кругом.