Вот теперь лопнуло терпение дракона. Он всплеснул руками и прорычал, будто всё ещё находился в зверином обличье:

— Дался тебе этот трон!

— Дался! — крикнула я. — Потому что Клавдий не должен его занимать! Не понимаю, почему ты не хочешь его занять?!

Дракон посмотрел снисходительно. Мол, неужели, сама не способна понять?

Но я, правда, не понимала.

Он ведь хотел править. Не здесь. В своем мире. И всё же, у него однозначно была жажда власти. Так какого черта отказываться от идеальной возможности?!

Не всю же оставшуюся жизнь он намерен торчать в прослойке?

— Тебе не нужен трон, потому что ты надеешься однажды вернуться назад в свой мир и править там, верно? — спросила я жестко.

Маргот нервно кашлянула, не обрадовавшись тому, в какое русло повернул наш разговор. А дракон вздохнул устало.

— Нет, не надеюсь. Знаю, что это невозможно.

— Тогда почему ты не хочешь…

— Да потому что я буду для народа таким же завоевателем и чужаком, как Клавдий! Боги, Тереза! Подумай сама! Меня все боятся. Ты же видела, какая у людей реакция, когда я появляюсь перед ними. Одно дело ты — законная дочь Короля Уильяма и его жены Юджинии. Подданные при жизни если и не любили, твоего отца то считали вполне справедливым. А уж после смерти, да еще вместе с семьей, возвели в ранг святых. Ты — его прямой потомок. А я — дракон из другого мира. Я, априори, зло!

— Но… Но ведь ты можешь…

— Не перебивай! — приказал муж, и в его облике появилось нечто звериное.

— Допустим, завоюем мы трон, казним Клавдия. И что дальше? Ты умрешь, Бран тоже сгинет, а народу останусь лишь я. Тот, кого они боятся куда больше Клавдия. На кой черт мне всё это? Я однажды пытался играть в эти игры. С захватом власти. Чуть не доигрался до эшафота. Больше мне такого веселья не надо. Может, я не шибко доволен тем, как всё сложилось. Но спокойная жизнь здесь — в прослойке — меня устраивает больше, чем правление в королевстве, где все меня боятся и ненавидят. Тебе понятно, Тереза?

Он смотрел испытывающе, с толикой ярости, и я кивнула.

Наверное, в его словах имелось здравое зерно. Народ получит нового ненавистного Короля. Поменяет одного захватчика на другого. И не так важно, что тот другой будет законным мужем (то бишь вдовцом) Принцессы. Дочери Уильяма и Юджинии.

— Вот если найдем в ближайшие десять дней способ оставить тебя на этом свете, — продолжил дракон, сделав шаг в сторону лестницы, ведущей на верхние этажи, — тогда и поговорим о твоем троне. Может, и отберем его у Клавдия. Коли, правда, захочешь править. Сама. Иль вместе с братом-призраком.

— Э-э-э… — протянул Бран растерянно. — Я? Править? Мне-то это зачем? Я Клавдия сместить хочу. И наказать. А править… Нет уж, правьте сами.

Дракон выставил ладони вперед.

— Всё, заканчиваем этот разговор. Фарадей, Маргот, ищите способ оставить Терезу в живых. Брана желательно тоже. В смысле, не в живых, а в этом мире. А я спать. Умаялся, знаете ли, пока разгребал проблемы королевских семей. И только попробуйте мне помешать. Мало не покажется.

Говоря это, дракон посмотрел на меня и Брана, давая понять, что нас это касается в первую очередь. Потом ушел. Поднялся по лестнице, отправлясь в собственную спальню, в которой мне бывать не доводилось. Я дождалась, когда стихнет звук его шагов и спросила Фарадей с Маргот:

— Что тогда случилось? Ну, когда Родерик пытался захватить власть в родном мире?

Маргот вмиг изменилась в лице, будто я заговорила о чем-то смертельно опасном, а ее муженек (тот самый, которого мне полагалось благодарить за брак с драконом) засеминил прочь.