День похищения Андреаса из —за решетки можно считать днем создания «Отряда Красной Армии». Сердцем этого побега была известная радикальная журналистка Ульрике Майнгоф, имя которой стоит в истории движения рядом с именем Баадера. Пользуясь своей популярностью, она под предлогом предполагаемого интервью добилась для Баадера разрешения на встречу с ней за стенами тюрьмы. Местом встречи была назначена историческая библиотека в университетском районе Западного Берлина, Далеме, но никакого интервью у Баадера Ульрике брать не собиралась — с ее ведома оперативной группой сообщников был разработан и осуществлен детальный план его побега.

План удался на славу, единственным срывом было непредусмотренное убийство одного из сотрудников библиотеки, заставившее заговорщиков искать убежища в Ливане, у палестинских братьев по оружию. Из Ливана их тайно переправили в тренировочный лагерь в Иордании, где они прошли настоящую боевую подготовку. С тех пор между двумя боевыми организациями — Фронтом Освобождения Палестины и группой Баадер-Майнгоф возникла тесная связь, основанная на взаимопонимании и взаимной поддержке.

Всего два бурных года, с 1970 по 1972, группа Баадер-Майнгоф действовала под руководством Баадера и Майн-гоф, к июню 1972-го и он, и она были арестованы и уже не вышли из тюрьмы живыми.

Я ясно вижу Андреаса в его последний миг — на полу возле тюремной койки, в луже крови, натекшей из его простреленной с близкого расстояния головы. Рядом с ним — таинственный пистолет, непонятно как проникший сквозь непроницаемые стены тюрьмы Штаммхайм. Поскольку путь пистолета в камеру Баадера проследить так и не удалось, остается только предположить, что его принес тот, кто из него выстрелил.

А вот карточка Ульрике Майнгоф, образ особенно для меня притягательный, чем-то напоминающий меня саму. Я даже придумала для нее художественное имя — «Пленница неправильно понятого долга». Она тоже, видимо, была психологическим уродом, и потому ни блестящая журналистская карьера, ни уютный дом, ни счастливая семейная жизнь, ни прелестные дочери-близнецы не смогли удержать ее в рамках буржуазного благополучия.

После побега Андреаса из заключения она отказалась от всего, чем жила до тех пор, и безрассудно ринулась в пучину неустроенной, но захватывающей жизни вне закона.

Ей к тому времени уже перевалило за тридцать шесть, и, мне кажется, она довольно быстро начала страдать в обществе молодых и отчаянных, многие из которых были младше ее более, чем на десять лет.

Не сразу, конечно. Сначала, после ее бегства в Ливан в составе боевой команды освободителей Баадера, дни проходили в горячих спорах и воинских учениях в иорданском тренировочном лагере — это была настоящая, полная романтики жизнь, не идущая ни в какое сравнение с будничным кропанием газетных статеек. Нет, сначала все было в порядке, и Ульрике наслаждалась остротой новых ощущений и быстрой сменой пылких молодых любовников.

Но очень скоро Ульрике дали почувствовать, что ее присутствие не вполне желательно. Ее невзлюбила постоянная подруга Баадера, Гудрунн Энслин, по праву претендовавшая на место первой дамы их, пусть небольшого, но самодостаточного сообщества. Гудрунн, взявшая до того несколько курсов немецкой филологии в университете, почитала себя крупным экспертом в области немецкого языка, и присутствие признанной журналистки как бы бросало тень на ее общественный статус.

«Отряд Красной Армии» тратил много усилий не только на боевые операции, но и на пропагандистскую работу — в надежде повести за собой народные массы к светлому будущему, где не будет ни капитала, ни наживы, и потому литературные достоинства создаваемых произведений.