– Что, глазки загорелись?

– Интересно, что связывает такую бойкую девчонку, как ты, с таким сухарем – словно сейчас из Торговой палаты?

– Ошибка вышла, Бенсон. В Сан-Антонио было жарко, я скучала, а тут подвернулся он, и я подумала: да ладно, один раз в жизни можно и повеселиться.

– Хорошо его растрясла?

Она провела кончиком языка по нижней губе.

– В этом «кадиллаке», Бенсон, тряпья свалено на двенадцать сотен баксов.

– От меня не жди тряпья на двенадцать сотен.

– Да ладно, будто я не знаю! Ты слишком хитрый, тебя не растрясешь.

– Живешь в Сан-Антонио?

– Квартирка имеется, правда не ахти.

– Ну и?..

– Бенсон, не слишком ли ты торопишься?

– А что такого? Подписываюсь на жилье со жратвой и выпивкой. У тебя на хате готовить можно?

Она наградила его понимающим взглядом:

– Тебе небось надо смыться? Залечь на дно? Знаешь, если у тебя неприятности, не пытайся меня втянуть.

– Есть небольшие неприятности, но ты тут ни при чем. Ты-то в любом случае остаешься чистенькой. И потом, у меня проблемы только в Мексике. По ту сторону границы я чист как стеклышко. Вот только попасть на ту сторону будет трудновато. Знаешь Браунсвилл?

– Не то чтобы очень хорошо.

– В двух милях на север от этого городишки по главному шоссе есть мотель, он называется «Ранчо Гранде». Может, твой старичок тебя туда подбросит? У меня машины не будет.

– А потом куда? В Сан-Антонио?

– Может быть, и в Сан-Антонио.

– Я всю жизнь была чокнутой, так к чему сейчас меняться?

Он бросил взгляд на реку. Кто-то плыл к ним на лодке. В лодке сидел только один человек. Беннике тихо выругался, когда узнал мальчишку. Они с Бетти Муни пошли вниз, к воде. Когда подошли к берегу, мальчик вытаскивал из воды лодку. Вид у него был озабоченный.

– Сеньор, – затараторил мальчишка, – доктору Ренаресу должны принести больного ребенка. Ребенка укусила змея, и он не может ждать. Поэтому доктор предлагает, чтобы сеньору перевезли в этой лодке на тот берег и доставили к нему.

– Он знает, что сеньора богата?

– Я сказал, что у нее «бьюик» и перстни с драгоценными камнями, сеньор. И все же доктор исполняет свой долг.

– Что он говорит? – спросила Бетти.

Беннике перевел ей слова мальчика.

Она посмотрела на грязную лодчонку, на рыбью чешую, на скамейки, наполовину залитые водой.

– Бенсон, в такой развалюхе ее везти нельзя.

Беннике услышал крик с другого берега. Наконец паром разгрузили. На палубу по деревянным сходням въехали легковушка и пикап. Паром двинулся по направлению к ним.

– Так, может, посадить ее в машину и передвинуть в голову вереницы? – негромко предложил Беннике.

Бетти посмотрела на ряд машин.

– Было бы здорово, если бы получилось, – сказала она.

Однако, когда Дэнтон вставал, сразу бросалось в глаза его отличие от остальных. Высокий, костлявый – типичный техасец, да и особый, тягучий говор выдавал его происхождение.

Они сидели на берегу реки и беседовали. Билл не без удовольствия прислушивался к тому, что говорят о мексиканцах приезжие с севера – американские туристас. Никто из них не догадывался, что он – техасец. Его грузовичок-пикап стоял вторым в очереди на паром. Они с Пепе Эрнандесом направлялись в Хьюстон – купить у оптовика кое-какие запчасти для культиватора и большого трактора.

Когда Билл Дэнтон размышлял о жизни, что, вообще-то говоря, случалось нечасто, он каждый раз удивлялся тому, что в нем уживаются два совершенно разных человека.