Билл поднялся на ноги, в три прыжка добрался до Бенсона, схватил его за руку, вывернул и задрал между лопатками, отчего коротышка сразу стал беспомощным.

Бенсон вывернул шею, пытаясь посмотреть через плечо. На грубом, деревянном, почти без глаголов, испанском он потребовал, чтобы Билл убирался к черту.

– Мужик, я просто дал тебе возможность немного остыть.

– А я решил, что ты мексикашка. Убери от меня свои гребаные руки!

Билл увидел, что темноволосый юноша по имени Трой снова схватился за нож. Оттолкнув от него Бенсона, он одновременно его отпустил.

Бенсон посмотрел на нож, потом перевел взгляд на искаженное ненавистью хорошенькое личико Троя и нехотя отступил. Юноша с разбитым носом плакал.

– Только тронь его, – миролюбиво проговорил Билл, – и он тебя немножко порежет. – Он повернулся к юноше: – Спрячь нож!

Бенсон грязно выругался.

– Тебе-то что? На вид ты вроде нормальный мужик. Подумаешь, большое дело – вздуть парочку голубых?

– Они не сделали тебе ничего плохого. Они просто другие, мужик, не такие, как ты. Твоя подруга была права. Надо было послушать даму. Вон мой грузовик. Если у вас там больная, ее можно уложить в кузов моего пикапа.

Билл посмотрел на девушку. Та глазела на него с неприкрытым восхищением. Под ее откровенным взглядом он почувствовал себя неловко.

– Ну ты и молодчина, техасец! Постой, ты ведь раньше болтал по-мексикански?

– Парень говорит, что он наполовину мексикашка, – презрительно обронил Бенсон. – Видишь, как он одет?

Билл спокойно посмотрел ему в глаза:

– Мужик, еще раз употребишь это слово, и я тебя поколочу.

– Это доказывает, что я прав, – презрительно фыркнул Бенсон.

Билл повернулся к девице:

– Мисс, ваш приятель – родственник заболевшей дамы?

– Нет, он просто помогает.

– Тогда пришлите сюда ее родственников, и мы обсудим, как лучше переправить больную на тот берег. А приятелю своему передайте: нам больше не нужно, чтобы он здесь околачивался.

Бенсон с девицей пошли наверх. Она все оглядывалась через плечо. Билл вернулся к своим спутникам. Бенсон плелся за девицей, сжимая кулаки в бессильной ярости.

Билл коротко пересказал своим рабочим содержание разговора, лишь смягчив отдельные выражения. Однако Пепе провести было трудно.

– Билл, скажи, этот тип оскорбил тебя? – спросил он.

– Да.

Пепе поджал губы.

– Он плохой. Любит насилие. Жестокий. У него это на лице написано. Будь с ним осторожен. Ах, посмотри, как эти красотки горюют и жалеют друг друга!

Парень по имени Трой успел принести воды, достал из багажника чистую тряпку и нежно протирал лицо друга, жестоко избитого Бенсоном. Пострадавший судорожно всхлипывал.

На полуденной жаре их голоса звучали особенно нежно:

– Нос разбит, да?

– Он просто зверь. Настоящее животное. Милый, если мы пробудем здесь до темноты, я его...

– Нет, Трой, все кончено. Даже не пытайся.

– Дэниэл, не думаю, что он сломал тебе нос.