– Дэниэл, не думаю, что он сломал тебе нос.

– Ты просто меня утешаешь. Видишь же: он его расплющил. Расплющил!

– Ну, даже если нельзя будет сделать в точности как было, это придаст тебе... такой небрежный вид.

– Я их всех, всех ненавижу! А таких типов больше всего, Трой. Понимаешь, у них потребность унижать нас, чтобы жить в ладу с собой. А все потому, что они... сами сдвинутые, только не желают в этом признаваться. Вот и ходят выпятив грудь, пыжатся, строят из себя «настоящих мужиков», рисуются перед женщинами. Знаешь, милый, я его не ненавижу, мне его даже жаль.

– С каким бы удовольствием я выцарапал ему глаза! Правда-правда!

– Прошу тебя, успокойся. Со мной все в порядке. Просто немного тошнит и голова кружится от удара. Ой, посмотри-ка на свою рубашку! Она испачкалась и порвалась, когда ты упал.

Парни понизили голоса, и Биллу Дэнтону больше не было слышно, о чем они говорят.

– Ты перевезешь больную женщину в нашем грузовике? – спросил Пепе.

– Если это им поможет.

– Можно задним ходом подогнать пикап к лавке на горе. Может, так будет даже проще.

– Ты здорово придумал, Пепе. Поищи, пожалуйста, какие-нибудь жерди, тогда мы сможем растянуть над ней брезент.

Пепе застыл на месте:

– Билл, к нам идет очкарик.

Парень приближался. Его сопровождала девица в желтом платье. Издали она показала на Билла пальцем.

Парень протянул руку, но, заметив, как одет Билл Дэнтон, моментально изменил поведение: стал держаться чуточку покровительственно, снисходительно.

– Мисс Муни говорит, что вы изъявили желание нам помочь. Меня зовут Джон Герролд.

– А меня – Билл Дэнтон. Я вот подумал: можно уложить ее в кузове грузовика. Кузов длиной шесть футов, там можно устроить нечто вроде постели. Сейчас мой друг принесет брезент, и мы сделаем ей навес от солнца. Через полчаса паром, вероятно, подойдет к берегу. Как она?

– Я... не знаю. Это ужасно. Мисс Муни нам очень помогла. Сейчас с мамой моя... жена. Если бы только доктор сумел переправиться на наш берег!

– Когда подойдет паром, я загоню грузовик на гору задним ходом и возьму ее на борт.

– Мне пришлось заплатить лавочнику сто песо, чтобы она осталась там. Он без конца повторяет, что все покупатели уплывут на тот берег.

– Насчет его не волнуйтесь. За один сегодняшний день он заработал больше, чем за последние три месяца.

Джон Герролд посмотрел на пыльный грузовик с очевидным отвращением. Подошел поближе, заглянул в кузов.

– Разумеется, я бы тоже хотел поехать с ней и привести жену. Но тогда наша машина останется без присмотра. Я...

– Вы впереди меня и моего друга в очереди, – быстро сказала Бетти Муни. – Знаете, я сумею переправить «бьюик» через реку. Никаких проблем.

– Это очень мило с вашей стороны, – отозвался Джон Герролд.

– Куда мне ее поставить?

– Мне сказали, что кабинет доктора на центральной площади, слева. Очевидно, над дверью есть вывеска. Доктор Ренарес. Можете оставить машину там, а ключи принести в кабинет доктора. Когда же переправится ваш друг, он вас там заберет. Надеюсь, мы не слишком затрудним вас?

– Братишка, вы дали мне шанс переправиться на другой берег! Да я вас просто обожаю за это. Джон Герролд повернулся к Биллу:

– Пойду к маме. Она в первой лавке, на вершине холма. Я буду там.

Билл заметил, как за линзами очков сверкнули слезы. Джон Герролд повернулся, посмотрел на другой берег реки, потом сказал:

– Она всегда... так легко и весело относилась к подобным препятствиям в пути, вроде этого поломанного парома.