Дальнейшие несколько десятков минут Фален благополучно пропустил, рухнув без чувств на снег. Он не помнили почти ничего: ни волочение по земле, ни недоуменные крики, ни сильные удары по телу.

… Мало приятным было и его пробуждение… Что-то держало его за волосы, отчего голова с силой запрокинулась назад, за спину. Сильно ломило грудь, словно кто-то на ней знатно потоптался.

— … ты? — вместе с показавшимся ему ярким до рези в глазах светом до него стали доноситься сначала чьи-то слова, а потом и целые связные фразы. — Слышишь? Кто ты? — в лицо вдруг ударил поток воды. — Победоносный… у него сильный жар…, — чьи-то сильный жесткие пальцы коснулись его подбородка и сильно его сжали. — Нужен лекарь… Это знатный человек, господин… Посмотрите на его сорочку. Расшитая золотом кайма…

Он пытался что-то ответить, но пересохшее горло отказывалось служить. Ему адски хотелось снова упасть и забыться.

— … Лихорадка…, — в его сознании снова стали всплывать лишь некоторые фразы. — Очнись! Как твое имя?! Дайте ему воды…, — те же пальцы разжали рот и влили туда что кислое. — Еще! При лихорадке очень хочется пить…

Кисломолочная жидкость благодатной влагой прошлась по горлу, смывая это неприятное шершавое ощущение.

— Кхе-кхе, — начал кашлять Фален. — Я слышу…, — хрипло проговорил он. — Слышу… Я тот, кто вам нужен…, — сквозь едва раскрытые веки маячили неясные фигуры людей, находящихся рядом с ним. — Граф… Я Фален… граф Тусконский… Вы слышите?

Фален чувствовал приближение очередного приступа боли, которые в последние час случались с ним чаще и ярче, чем прежде. Поэтому он старался успеть сделать все, что должен был.

— Я граф Тусконский, — ему все же удалось собраться с силами и четко произнести свой титул. — Его величество Роланд I Ольстерский приходится мне кузеном…, — даже в таком состоянии мужчина почувствовал, как вокруг него стихли все звуки; стоявшие рядом с ним слушали его, затаив дыхание. — И… я… знайте… я убил вашего принца…, — он назвал Урякхая так, как думал. — Я зарубил это ублюдка… Он убивал простых…

Тут же рядом с ним кто-то яростно зашипел, что-то приговаривая.

— У-у-у-у, — шипение сменилось скрипучим и полным предвкушения голосом, с нескрываемым наслаждением перечислявшим пытки. — Грязный пес! Ты будешь умирать днями! От рассвета и до заката твою кожу будут дергать лоскуток за лоскутком, кусочек за кусочком, посыпая все это солью… Великое Небо, как же я ждал этого! — какая-то невысокая плотная фигура подошла к Фалену почти вплотную и нос мужчины уловил тяжелый запах пота. — Ты слышишь, собака?! Лучшие лекари будут следить за каждым твоим вздохом, чтобы ты не сдох раньше срока…

Фален что-то пытался сказать в ответ, чтобы разъярить еще больше, но пересохшее горло вновь подвело его. Силы в очередной раз подвел измученного лихорадкой мужчину и он забылся на некоторое время…

— … Я Верховный судья Великого… и я говорю нет! — очнувшийся ольстерец сразу же оказался в центре ожесточенно спора, начало которого благополучно «проспал». — Он единственный наследник короля… Завтра мы растопчем этого молодого выскочку, посмевшего скалить зубы на Великий Шамор, а потом нашему пленнику присягнет каждый аристократ этого королевства…

Кто-то другой с исступлением не соглашался.