— … Великий не нуждается в этом королевском отребье! Ольстер падет, а султанат пополниться еще одной провинцией, — Фален пытался пошевелиться, но кто-то сзади его крепко держал. — Если же кто-то попытается поднять голову, то мои бессмертные с радостью избавят его от нее…

Дребезжащий старческий голос голос не сдавался.

— Мне говорили, что ты думаешь лишь на длину своего клинка, но я не верил… Сейчас же слыша все это…, — открывшаяся перед глазами пленника картина чуть прояснилась и он увидел двух спорящих шаморцев — старика с длинной узкой бородой в богатом халате и коренастого мужчину чуть моложе с прорезанным морщинами лицом. — Я вижу твою глупость… Ты совсем забыл, что Великий поход не заканчивается этим королевством. Ибо сказано Великим, да хранится имя его в вечности, что бессмертные раздвинут границы Шаморского султаната до бескрайнего моря. Если же ты положишь их всех здесь из-за своей мести, то кто пойдет дальше? Гномы Кровольда? — упомянув владыку гномов седой старик вдруг переключился на него. — А если этот бесноватый гном решит, что ему достанется слишком мало и повернет железную стену на Шамор? Ты думал, кто тогда встанет на пути фаланги гоплитов?

Последнее стало словно ушатом холодной воды, внезапно вылитой на разгоряченного.

— … Он не посмеет, — глухо и с едва проскальзывающими нотками неуверенности проговорил первый. — Кровольд алчен и жесток, но далеко не дурак… Подожди…, — коренастый мужчина вдруг застыл, проглатывая часть фразы. — У нас же есть этот паршивый пес…

Услышав этот Фален отчетливо вздрогнул, что не осталось незамеченным.

— Ха-ха, слышишь…, — источающая зловонный запах фигура снова нависла над пленником. — Эти проклятые черные наконечники для стрел делает Кровольд? Отвечай? — старик, Верховный судья Шамора, кади Рейби, тоже оказался рядом, с жадностью всматриваясь в лицо Фалена. — Это дело рук гномов?

В эти мгновения ольстерца скрутил очередной приступ резкой боли, которая стальными тисками стиснула ему грудь и начала неумолимо разрывать его внутренности. Тело его напряглось словно тугая пружина, сведенные судорогой мышцы стали напоминать камень.

— А-а-а-а-а-а, — Фален издал еле слышимый стон, едва не срываясь на сильный вопль. — А-а-а-а-а!

— Говори, собака! — коренастый, командующий Атакующей ордой, продолжал терзать пленника. — Коротышки делают наконечники? — он схватил стонущего от боли и начал с слой трясти его. — Говори!

Фалена трясло как осиновый лист на ветру, из стороны в сторону. От боли он почти ничего не соображал. Что ему говорили, что спрашивали — все это было где-то там, на границе его сознания.

— Наконечники…, — шептал пленник, реагируя на знакомые слова. — Черные… сталь…, — он и не думал кого-то обманывать, он просто бредил. — Владыка Ко… делает… Много… Очень много… Заключили договор…, — это был поток сознания из уст теряющего сознания человека. — Кузни заработали… Есть договор… Владыка… Хр-хр-хрр…

Вдруг захрипевший мужчина, из горла которого пошли ошметки почти черной кровь, замолчал и упал на кошму. Терзавшая Фалина болезнь вступила в свою окончательную фазу…

— Ты слышал? Слышал? — в шатре же раздался напряженный шепот, от которого леденело в жилах. — Владыка Кровольд заключил договор за нашей спиной и начал поставлять наконечники из гномьего железа, — оба шаморца напряженно буравили друг друга глазами.