— Отец был арендом, — сказал наконец мальчик. — Мать — сендарка, и люди говорят, я на неё похож.

— Ты сказал «был», — быстро перебил мерг. — Значит, он умер?

Покрытое шрамами лицо напряглось. Гарион с глупым видом закивал:

— Рубил дерево, а оно придавило его. Давно уже. Мерг неожиданно потерял всякий интерес к разговору.

— Вот тебе медный грош, мальчик, — равнодушно сказал он, кинув мелкую монету на пол к ногам Гариона. — На ней изображён бог Торак. Может, она принесёт тебе удачу или по крайней мере хоть немного разума Волк быстро наклонился и поднял монету, но Гарион почему-то получил из его рук обыкновенный сендарийский грош.

— Поблагодари доброго человека, Рандориг, — просипел старик.

— Спасибо, ваша честь! — повторил Гарион, крепко зажав в кулаке монету.

Мерг пожал плечами и отвернулся.

Волк заплатил толнедрийцу, и они вышли из лавки.

— Опасную игру ты вёл, мальчик, — заметил старик, когда они отошли на безопасное расстояние.

— Мне показалось, ты не хотел, чтобы они знали, кто мы, — пояснил Гарион.

— Не знаю почему, но я решил сделать то же самое. Не нужно было?

— Ты очень сообразителен, — одобряюще кивнул Волк. — Думаю, нам удалось перехитрить мерга.

— Почему ты подменил монету? — спросил Гарион.

— Иногда энгаракские монеты совсем не то, чем кажутся. Лучше тебе их вообще не видеть. А теперь пойдём за лошадью. До фермы Фолдора путь неблизкий.

— Я думал, мы здесь заночуем.

— Планы изменились. Торопись, парень. Пора убираться отсюда.

Лошадь очень устала и медленно тянула тележку вверх по холму, навстречу заходящему солнцу.

— Всё-таки почему ты не отдал мне энгаракский грош? — настаивал Гарион, всё ещё недоумевая.

— В этом мире многие вещи кажутся не тем, что представляют собой в действительности, — мрачно процедил Волк. — Не доверяю я энгаракам, а особенно мергам. Если ты вообще никогда не будешь иметь ничего такого, что носило бы изображение Торака, это только к лучшему.

— Но война между Западом и энгараками закончилась пятьсот лет назад, — возразил Гарион. — Все так говорят.

— Вовсе не все, — ответил Волк. — Теперь возьми этот плащ и закутайся получше. Твоя тётка никогда мне не простит, если схватишь простуду.

— Ладно, если так хочешь, — согласился Гарион, — но мне совсем не холодно и спать тоже не хочется. Лучше побеседуем ещё немного.

— С удовольствием, малыш, — согласился Волк.

— Господин Волк, — немного погодя начал Гарион, — ты знал моих родителей?

— Да, — спокойно ответил старик.

— Мой отец тоже умер?

— Боюсь, что так. Гарион глубоко вздохнул.

— Я так и думал. Жаль, что совсем их не помню. Тётя Пол говорит, я был ещё маленьким, когда… — Он сглотнул, не в силах продолжать дальше. — Я пытался вспомнить маму, но не смог.

— Ты был совсем крошкой, — сказал Волк.

— Какими они были? Старик поскрёб в бороде.

— Обыкновенными. Ты даже и не подумал бы к ним присматриваться. Гарион обиделся.

— А тётя Пол говорит, мама была красавицей, — возразил он.

— Это правда.

— Тогда почему ты говоришь, что она как все?

— Твоя мать не была благородной дамой.