— Не понимаю, — озадаченно нахмурился Гарион.

— Всё это очень сложно.

— А как выглядел отец?

— Среднего роста, тёмные волосы. Очень серьёзный молодой человек. Мне он нравился.

— Он любил маму?

— Больше всего на свете.

— А меня?

— Конечно.

— Где же они жили? — продолжал спрашивать Гарион.

— В небольшой деревне, — начал Волк, — у подножия гор, вдали от торговых путей. У них был домик в конце улицы, маленький, но крепкий. Твой отец сам построил его. Он работал каменотёсом. Я часто останавливался у них, когда проходил мимо.

Голос старика, описывающего деревушку, дом и его жителей, успокаивающе дребезжал, и Гарион слушал, так и не успев понять, что засыпает.

Было уже очень поздно, казалось, вот-вот начнёт рас светать, когда мальчик, всё ещё в полусне, почувствовал, что его поднимают и несут наверх.

Старик оказался удивительно сильным. Тётя Пол находилась рядом — Гарион знал это, даже не открывая глаз. От неё исходил присущий только ей запах, так что не узнать её в темноте было невозможно.

— Укрой его, — тихо сказал господин Волк тёте. — Пусть спит.

— Что случилось? — так же тихо спросила она.

— В городе был мерг — пришёл в лавку торговца пряностями; задавал странные вопросы и пытался дать мальчику энгаракский грош.

— В Верхнем Гральте? Ты уверен, что он всего-навсего мерг?

— Трудно сказать. Я ведь с трудом различаю мергов и гролимов.

— А монета где?

— Я успел подхватить её с пола и дал мальчику сендарийский грош. Если наш мерг — гролим, пусть последует за мной. Буду рад дать ему побегать.

— Ты уходишь? — почему-то грустно покачала она головой.

— Пора. Пока мальчик здесь в безопасности, нужно уйти за границу: есть кое какие дела. Если мерги начали появляться в таких богом забытых местах, мне становится не по себе. На наших плечах лежит тяжёлое бремя ответственности, и нельзя допустить хоть малейшую оплошность.

— Надолго покидаешь нас? — спросила тётя Пол.

— На несколько лет. Загляну кое-куда, повидаюсь кое с кем.

— Мне будет не хватать тебя, — мягко выдохнула тётя Пол.

Старик засмеялся.

— Становишься сентиментальной, Пол? — сухо заметил он. — На тебя не похоже.

— Ты знаешь, о чём я. Не подхожу, видно, для той задачи, которую ты и другие возложили на меня. Что я понимаю в воспитании мальчишек?

— Не беспокойся, всё в порядке. Не отпускай малыша и не впадай в истерику при некоторых проявлениях его характера: парень врёт и не краснеет.

— Гарион? — потрясённо охнула тётя.

— Он так здорово врал мергу, что едва не убедил даже меня!

— Гарион?!!

— И потом, он начал расспрашивать меня о своих родителях. Что ты ему говорила?

— Почти ничего. Только то, что оба умерли.

— Вот и хорошо, — заключил старик. — Не стоит говорить малышу вещи, которые тот не в силах осмыслить.

Беседа всё продолжалась, но Гарион вновь заснул, почти в полной уверенности, что видит сон.

Но на следующее утро господина Волка уже не было.

Глава 4

Времена года теснили друг друга: лето превращалось в осень, пылающие краски сменялись белым покрывалом, зима с ворчанием уступала место весне, а весна превращалась в жаркое лето.