Наконец Адам поднял голову.

— Садитесь, мисс Макгрегор.

Эви неохотно подошла к стулу и села. Адам встал и приблизился к камину, где, как ей показалось, бесконечно долго смотрел на пламя.

— У тебя есть какие-нибудь родственники, Эвелин? — спросил он наконец.

— Эвлин, — вежливо поправила она. — Мое имя состоит только из двух слогов, а вы произносите так, как будто в нем три слога. — Она испытала некоторое удовлетворение, дав понять этому надменному типу, что и он может в чем-то ошибаться.

Эви затаила дыхание. Адам ждал ответа на свой вопрос, ничуть не изменив выражения темных глаз.

— У меня есть мама, — наконец ответила она.

— А кроме матери?

— Больше никого. По крайней мере она всегда говорила мне так. — Эви вызывающе подняла подбородок. — А моя мама никогда не лжет.

— Боюсь, у меня плохие новости.

Его тон встревожил ее, и сердце бешено застучало в груди. Глаза девочки расширились от волнения, когда он повернулся и она увидела его лицо.

— Мне сообщили, что на борту корабля произошел пожар. Твоя мать… и мой отец… — Адам на мгновение замолчал, откашлявшись, — погибли в огне.

Глаза Эви наполнились слезами. Она не сводила взгляда с Адама, отказываясь принимать то, что он говорил. Затем вскочила со стула.

— Нет. Я не верю вам. Вы — жестокий человек и просто решили помучить меня. — В ее голосе появились истерические ноты. — Зачем вы говорите такие ужасные вещи? Моя мама не умерла. Моя мама не может умереть и оставить меня. — Она зарыдала, и по щекам ее полились слезы. Адам протянул к ней руку, но Эви шлепком отстранила ее. — Зачем вы причиняете мне боль? Вы злой и подлый. Я ненавижу вас, Адам Ролинз. Ненавижу.

Рыдая, Эви выбежала из комнаты и промчалась мимо слуг, собравшихся в холле. Многие из них плакали и терли глаза. Даже обычно невозмутимый Джеймс не мог удержаться от слез.

Миссис Маршалл ждала Эви наверху лестницы. Она открыла свои объятия ошеломленной девочке, и та бросилась к ней. Они присели на верхней ступеньке, и женщина прижала Эви к своей груди, стараясь утешить ее, похлопывая по спине. Бедняжка с разбитым сердцем продолжала плакать в ее объятиях.

Адам Ролинз постоял некоторое время внизу, затем вернулся в библиотеку и закрыл за собой дверь.

А потом была панихида. Эви, жалкая и печальная, сидела одна, съежившись на стуле, изредка посматривая на людей, пришедших выразить соболезнование Адаму. Эви была обижена на всех. Это были друзья Дэниела Ролинза, и никто не вспоминал о ее матери. Она переживала свое горе в одиночку.

Лишь только одна блондинка, не отходившая от Адама Ролинза весь день, подошла к Эви и, представившись как Лора Рэймонд, выразила ей свое сочувствие, а затем вернулась к Адаму.

Когда священник начал восхвалять душевные качества Дэниела Ролинза, Эви вдруг почувствовала ненависть к человеку, женившемуся на ее матери. Почему все говорят только о нем? Разве они не знают, что, если бы не он, ее мама была бы жива? Это он виноват в том, что Мэри Макгрегор оказалась на корабле, когда тот загорелся.

Но тут Эви вспомнила, каким добрым был Дэниел, как любил ее мать. Вспомнила лицо матери, сияющее от счастья, обращенное к Дэниэлу, и в юной душе Эви затеплилось сострадание.

Когда ушли последние гости, Эви закрылась в своей комнате, бросилась на постель и разрыдалась. В последнюю неделю она плакала каждую ночь. Она уже почти засыпала, когда Джеймс постучался в ее дверь и сообщил, что Адам хочет видеть ее в библиотеке.