Пирс почувствовал, как к горлу подступил комок. В мыслях он невольно перенесся во времена детства, когда вместе с братьями и другими детьми сломя голову носился по полям, карабкался на скалы, плескался в реке. То было замечательное, беззаботное время. За какое-либо «предательство» провинившегося всего лишь пихали носом в грязь, и можно было без особого труда получить прощение.

Пирс увидел, что к нему приближается Уолтер Траскотт, их кузен. Как только тот подошел, Пирс обхватил его за плечи и сжал в объятиях.

– Ну?.. Как Лайон? – Голос его дрогнул.

– Спасибо, я в полном порядке, – раздалось за спиной.

– Пирс обернулся и увидел Лайона. Уолтер отошел в сторону. Пирс перевел взгляд на трость в руке брата, и у него перехватило дыхание при воспоминании о том, в каком состоянии был Лайон, когда Пирс уезжал.

Брат шагнул навстречу. Спина прямая, плечи расправлены, лицо выражает прежнюю силу и уверенность. Губы Лайона растянулись в улыбке.

– Ну?! – рявкнул он. – Ты что, прирос к месту? Пирс бросился к брату, сграбастал его и, к восторгу и изумлению собравшихся, приподнял его.

– А ты стал тяжелее, чем раньше. Видно, поднагулял жирку.

– А ты стал ниже ростом и еще более уродливым. – Лайон тоже обнял Пирса. – Или я просто забыл, что ты всегда был хилым коротышкой.

– Да я опрокину тебя одним ударом! – Пирс слегка толкнул брата кулаком в плечо.

– Хотелось бы на это посмотреть… А что у тебя за косичка? – Лайон дернул Пирса за пучок собранных на затылке волос.

– В Америке так модно… И какие-либо налоги за волосы и пудру для париков мы платить не собираемся.

Лайон засмеялся:

– Говорят, вы вообще отказываетесь платить налоги.

– Это правда. Я хотел отрастить бороду, придать себе страдальческий вид. Чтобы ты проникся ко мне жалостью и принял обратно.

Лайон посерьезнел. Шутки закончились. Вокруг притихли. Голубые глаза владельца Баронсфорда слегка увлажнились, и он протянул Пирсу руку.

– С возвращением домой, брат.

Глава 25

Холмистые поля Баронсфорда были похожи на огромный гобелен. Порция уже успела полюбоваться и буйно разросшимся оленьим заповедником, и озером, и прекрасными, обнесенными изгородями садами, и рекой с нависающими над ней утесами. Но оставалось еще много интересного, чего она не видела. Внутренняя отделка замка, обновленная самим Робертом Эдамом, выглядела настолько великолепно, что здесь было бы не зазорно жить даже королю, а в помещениях могли бы, наверное, разместиться все жители Бостона. По крайней мере так показалось Порции, когда ее водили по замку из крыла в крыло, с этажа на этаж, через анфилады комнат, через залы и гостиные, библиотеки, столовые, через множество опочивален.

На взгляд Порции, Баронсфорд определенно был самым лучшим, самым замечательным местом из всех, которые она когда-либо видела или о которых читала. Величественное строение с прилегающей территорией навевало мысли о волшебных сказках про драконов, принцесс и отважных рыцарей. Из головы не шел рассказ Пирса о первой жене Лайона, Эмме, которой двигало лишь честолюбие, которой так хотелось быть хозяйкой и властительницей Баронсфорда.

Порция была не в состоянии даже представить, чтобы ее саму могли бы увлечь подобные помыслы. И она почему-то была уверена, что нынешняя графиня Эйтон, которая показывала ей сейчас замок, также не считала главной целью жизни обретение высокого титула и соответствующего ему статуса.

Миллисент, графиня, попросила обращаться к ней по имени.