Миллисент, графиня, попросила обращаться к ней по имени. Порцию и ее мать встретила радушно. Приветствовала их так же, как и Пирса.

Не менее приветлив был с ними и граф. Порцию поразило немалое сходство между братьями, хотя Лайон выглядел, конечно же, постарше и имел несколько изможденный вид. Однако держался молодцом – судя по всему, пережитое не оставило в его сердце глубоких шрамов.

Порция с первых же минут прониклась симпатией к хозяину и хозяйке Баронсфорда.

– Ну, как вам наше гнездышко? – поинтересовалась Миллисент, когда они поднялись на второй этаж восточного крыла.

– Я просто… не нахожу слов! – промолвила Порция. Улыбнувшись, Миллисент открыла дверь отведенной для девушки комнаты.

– Я тоже была потрясена, когда приехала сюда впервые. Но только от человека зависит, станет ли то или иное место его настоящим домом. Думаю, скоро и вы привыкнете к здешним масштабам.

Порция ничего не ответила, подумав, что они с матерью вряд ли пробудут в Баронсфорде достаточно долго, чтобы привыкнуть к чему бы то ни было.

– До вашего приезда мы намеревались разместить вашу матушку рядом с вами. Но из-за плохого зрения ей будет удобно на первом этаже. Как вы полагаете? Можно предоставить вам одну большую комнату на двоих.

– Лучше две смежные, – ответила Порция. – Право, не стоило так беспокоиться.

Ее вещи принесли сюда еще раньше, и Порция с некоторым изумлением взглянула на новые платья, разложенные на кровати. Она подошла к окну, из которого открывался замечательный вид на зеленую лужайку и обширный сад. Глянув вниз, Порция увидела мать, которая шла по гравиевой дорожке в сопровождении горничной. Проведя много времени в карете, Елена вместо экскурсии по замку предпочла прогуляться на свежем воздухе. И теперь они со служанкой вели оживленный разговор. То и дело слышался их смех.

Миллисент тоже выглянула из окна.

– Это Бесси… Очень хорошая девушка. Если не возражаете, я поручу ей уход за вашей матерью. Она будет являться по первому зову.

– Вы так добры к нам! – Порция была тронута до глубины души.

– Ну что вы! Просто мы очень рады вашему приезду. – Миллисент улыбнулась. – Ну, как вам эта комната?.. Подойдет?

Повернувшись, Порция окинула взглядом просторное помещение. Изысканная мебель, прекрасные картины на стенах, на полу – роскошные восточные ковры. На кровати шелковое покрывало с вышивкой необычайной красоты. Порция подумала, что Миллисент принимает ее не за ту, кем она является на самом деле. Такие апартаменты достойны королевы, и Порция не хотела вводить Миллисент в заблуждение.

– Эта комната, пожалуй, больше, чем весь первый этаж в доме у Хиггинсов, у которых я жила в Бостоне восемь лет. Воспитывала и обучала их детей. Ушла от них в прошлом месяце.

– А сколько детям лет? – поинтересовалась Миллисент, никак не отреагировав на признание Порции в том, что ей приходилось зарабатывать себе на жизнь.

– Девочке – восемь, мальчику – десять.

Почти ровесники. Ладили друг с другом?

– В общем-то ладили. Особенно когда были младше. Но в последнее время восьмилетняя Анна пытается взять верх над братом.

Миллисент улыбнулась и положила ладонь на свой округлый живот.

– У этого младенца и Джозефин будет менее года разницы в возрасте. Разрыв незначительный, чтобы кто-то попытался верховодить.

– Джозефин? – переспросила Порция.

– С ней вы познакомитесь, как только она проснется. Но сначала услышите ее. Видимо, ей так нравится собственный голос, что порой она успокаивается, лишь когда к ней подойдет Лайон. – Миллисент потерла поясницу и села на диван.