Фрэнклин отодвинул в сторону остатки ужина.

– Вы действительно не хотите ничего поесть, миссис Мэннинг?

– Я не голодна.

– Ну-ну!.. – неодобрительно проворчал он. – Приободритесь. Мы еще до полуночи будем на месте. И я не сомневаюсь, доктор Мэннинг очень обрадуется вам.

Пруденс уставилась на его добродушное лицо, освещенное бликами раскачивающегося фонаря. О, как же она ненавидела этого адвоката!

– А вы будете наслаждаться, созерцая воссоединение любящих супругов? – поинтересовалась она, скривив губы в саркастической усмешке.

– Господи, мадам. Я уверен, все будет хорошо. Доктор Мэннинг, по-моему, только и мечтает о том, чтобы вы вернулись к нему.

– Мечтает? – горько переспросила Пруденс. – А может быть, он лелеет планы мести?

– Мадам?.. – Фрэнклин недоуменно нахмурил брови.

– Мистер Фрэнклин, неужели я ничем не могу тронуть ваше сердце? Боюсь, что вопреки вашим словам меня ожидает не слишком любезный прием.

Пруденс сглотнула, воочию представив, каков Росс в гневе. А ведь он наверняка пришел в ярость, если решился организовать столь хорошо продуманное похищение. Послал адвоката, пригрозившего арестом, вместо того чтобы приехать самому. Она вздохнула.

– Я готова принять свою участь… какова бы она ни была. Но отпустите меня всего на один день. Я выполню свой долг и вернусь. Россу не обязательно знать об этом.

– У меня есть инструкции, миссис Мэннинг, – сердито ответил адвокат. – И я дал слово чести.

– Если вы боитесь, что я сбегу, поезжайте со мной. Не выпускайте меня из поля зрения пи на минуту.

Присутствие Фрэнклина придало бы Пруденс храбрости во время разговора с Лонгвудом. А его знание законов помогло бы убедить лорда в том, что ее дело правое.

Но Фрэнклин с непреклонным видом покачал головой:

– Это невозможно, мадам.

– О, в таком случае будь ты проклят, бессердечный, упрямый старый осел! – вскричала Пруденс и разразилась потоком слез.

Вэдж, покончив с ужином, давно забился в угол кареты и тихонько сидел там, сжавшись в комочек. Но теперь он беспокойно зашевелился, взволнованный бурными рыданиями Пруденс. Тоби скорчил жалобную физиономию, словно разделял ее горе, и тоже залился слезами.

– Не печалься, мамочка. Старик Тоби вернется к тебе.

Пруденс тут же перестала плакать. Бедняга Тоби!.. Бурные события минувших дней наверняка вызвали сумятицу в его больной голове. А услышав ее рыдания, он и вовсе ушел в свой призрачный мир. Но ведь слезами не облегчишь свое горе, да и Фрэнклина они не заставят смягчиться.

Она подалась вперед и потрепала Тоби по руке:

– Хватит, хватит, Тоби. Все будет хорошо. Скоро мы приедем к мистеру Мэннингу. И жизнь пойдет, как прежде на корабле. Мы опять будем все вместе.

Тоби смотрел на нее пустыми глазами.

– Сегодня вечером ухала сова. Плохое предзнаменование. Нас ждет какая-то беда, слышите меня?

Пруденс вздрогнула, заразившись его суеверными страхами, и замолчала. А Тоби вытащил дудочку и принялся наигрывать какую-то печальную мелодию, которая звучала как погребальная песнь для ее истерзанного сердца. Наконец она вздохнула, закрыла глаза и погрузилась в беспокойный сон.

Проснулась Пруденс в более радостном настроении. Ей снился Росс. Бог послал много бед, дабы испытать ее, но, может быть, Росс придумает, как поправить дело. Ей вдруг захотелось вновь обрести покой и утешение в его объятиях.

Наконец карета остановилась возле домика привратника весьма внушительных размеров. Над железными воротами висел позолоченный герб.