– Господи Иисусе! И что же Тоби сделал? Гауки помрачнел.

– Ну, старина Тоби – он ведь парень бравый, его не запугаешь! Вот он и полез…

Пруденс слушала рассказ Гауки со все возрастающим ужасом.

– Значит, он благополучно залез наверх, а потом спустился?

– Нет, мадам. Залезть-то залез… а спуститься капитан ему не разрешил.

– Не разрешил спуститься?! В такой шторм? – Пруденс едва не сорвалась на крик.

– Он даже поставил у грот-мачты морского пехотинца с абордажной саблей. Я-то и другие канониры хотели стянуть Тоби вниз. Да ведь этот… с саблей, грозит, что, мол, разрубит гроты, если мы подойдем близко. Вот мы и топтались там на месте – беспомощные, как фрегат в безветренную погоду.

Пруденс задыхалась от ужаса:

– Значит, Тоби до сих пор там… наверху?

– Ну да, то-то и оно. Все цепляется за жизнь. Если только его уже не сдуло ветром.

– Господи, помоги ему!

Пруденс повернулась и зашагала к люку, стараясь приноровиться к неистовой качке корабля. Выбравшись на палубу, она юркнула под выступ бака, чтобы укрыться от беснующейся стихии. Свист ветра уже давно превратился в рев; дождь обрушивался на корабль ледяным потоком. Пушки громыхали в своих лафетах-тележках; лязг насосных цепей смешивался со скрипом шпангоутов и балок.

Через несколько секунд Пруденс вымокла до нитки – от дождя и перекатывающихся через борт волн. Ветер вырвал гребни из волос, и длинные пряди хлестали ее по лицу.

Она внимательно всматривалась в снасти. Господи, вот он! Пруденс содрогнулась. Тоби Вэдж, добравшийся примерно до середины мачты, висел там с побелевшим от смертельного страха лицом и завывал, как бешеная собака. От этих пронзительных, заупокойных звуков кровь стыла в жилах. С каждым рывком корабля мачта угрожающе раскачивалась, точно молодое деревце на ветру. «Откуда же только у бедняги берутся силы?!» – подумала Пруденс.

А капитан Хэкетт, укрывшийся от непогоды в дверях кают-компании, спокойно наблюдал за этой сценой. Он прижался к косяку, скрестив руки на груди; на его лице играла злорадная улыбка. На палубе, насквозь продуваемой ветром, собрались несколько матросов и офицеров. Они были слишком запуганы, чтобы вступить в спор со своим капитаном, и смущенно отводили в сторону взгляды. Даже морской пехотинец, стоявший на страже возле мачты, был явно пристыжен. И только капитанский прихвостень Сликенхэм улыбался с довольным видом.

Пруденс нетерпеливо оглядывалась по сторонам. Неужели ни у кого не хватит духа вступиться за Вэджа? В открытой двери бака мелькнула фигура Росса. Испустив вздох облегчения, она бросилась туда и крепко вцепилась в руку доктора.

– Бога ради, сделайте же что-нибудь!

Росс то сжимал, то разжимал кулаки. Его застывшее лицо стало похоже на маску. В глазах сверкал огонь бессильной злобы.

– Не могу, – холодно ответил он и сжал челюсти. – Я уже пытался образумить капитана, но он твердо решил довести дело до конца. Думаю, Хэкетт не успокоится, пока Вэдж не погибнет. И в мире будет одним уродом меньше, так он выразился.

Пруденс, не веря своим ушам, уставилась на Росса широко открытыми глазами.

– И поэтому вы не хотите ничего предпринять?

Его губы скривились в горькой гримасе.

– Вы же знаете, капитан будет рад расправиться со мной – только дай повод. Это военный корабль, и у Хэкетта здесь неограниченная власть. А у меня нет права вмешиваться. – Голос Мэннинга звучал холодно и отчужденно.

Пруденс чуть не разрыдалась от ярости и отчаяния.