— Воткнула бы палку в осиное гнездо, — сказал он, понимая, что, возможно, она была права. — Бедная девочка.

— Она женщина, Джаго. Примерно моего возраста. Твоя сестра. И ты ошибаешься насчет того, что твои родители ничего не потеряли, — поспешно добавила она, пока он не успел сказать, что у него нет сестры. Что эта женщина ничего для него не значит. — Они потеряли тебя.

— Людей, которых я считал своими родителями, не существовало. Вся их жизнь была сплошным притворством.

— Неужели вся? Даже когда они навещали тебя в школе?

— Они делали то, чего от них ожидали, Миранда. Ходили в церковь во время отцовской избирательной компании. И все ради фото в прессе. Сплошное лицемерие. Это ничего не значило.

Миранда глубоко вдохнула, словно хотела что-то сказать, но передумала.

— И после этого ты сменил имя?

— Я взял имя своего деда. Точнее, его часть. Он был эмигрантом из восточной Европы. Отправился на запад в поисках лучшей жизни. В первом порту его сняли с корабля и сказали, что он находится в Америке. У нас с ним много общего.

— Ты не думаешь…

— Нет, — резко ответил Джаго. Это было последнее, о чем ему хотелось думать. — Я не поддерживаю с ними отношений. — А как насчет тебя? Ты видишься со своими родителями? Они выкроили время, чтобы прийти на крестины внучки?

Майри покачала головой, но, осознав, что он не мог этого видеть, сказала:

— Они погибли в автокатастрофе во время одного из своих путешествий много лет назад. Иво тогда только окончил университет, а я училась в школе.

Джаго обнаружил, что не знает, что на это сказать.

Посочувствовать ей из-за потери родителей, которые пренебрегали ею, было бы лицемерием. Пустыми словами. И все же он знал, что в ее душе образовалась пустота, которую ничто не сможет заполнить.

— И как ты со всем справилась? — наконец спросил он.

Майри подавила зевок. Все ее тело ломило, во рту пересохло. Единственным утешением было тепло, исходящее от тела Джаго. Его сильная рука у нее на талии. Его низкий с хрипотцой голос.

— На плечи Иво внезапно свалился тяжелый груз. По окончании университета он собрался год путешествовать по миру. Но вместо этого ему пришлось иметь дело с последствиями неожиданной смерти родителей. Отказаться от своих планов и взять на себя управление семейным бизнесом. Он сделал невозможное. Он большой молодец.

— Я в этом не сомневаюсь, но я спрашивал о тебе.

— О… — Как это было нечасто… — Думаю, труднее всего для меня было принять следующее: что бы я ни делала, какой бы хорошей или плохой ни была, мои родители никогда не вернутся, не обнимут меня, не утешат, не скажут, что любят меня.

Это было все, чего она когда-либо хотела.

— И? — Голос Джаго отвлек ее от воспоминаний о тех страшных минутах, когда она стояла у их могилы, любя и ненавидя их одновременно.

Ей было жаль, что она не могла видеть его глаз и прочитать по ним его мысли. Вне мира визуальных сигналов она чувствовала себя потерянной. В темноте она не могла изобразить на лице холодно-вежливую улыбку, которую применяла всякий раз, когда кто-то подходил слишком близко.

В темноте у нее не было маски, за которую она могла спрятаться.

— Ведь должно же было что-то произойти дальше, — настаивал Джаго. — Ты не из тех, кто мирится с поражением.

— Ты не только герой, но еще и умный, — сказала она, опуская голову на его теплое плечо.

У нее не было маски, но его голос был теплым и обволакивающим, как расплавленный шоколад. И, подобно этому лакомству, его следовало принимать только маленькими порциями, потому что утешение, которое он дарил, было иллюзией.