— Милочка, лорд Майкл — живая легенда в лондонском обществе. Мне даже не верится, что вы никогда не слышали о нем, ведь вы тоже титулованная особа.

— Я не вхожа в лондонский свет.

Глаза пожилой женщины горели.

— Он — энергичный, красивый, мужественный, каждый день его сопровождает новая женщина, по крайней мере так о нем говорят. Его ждет прекрасное будущее. Я слышала, что его мать, герцогиня, — близкая подруга Ее Величества.

— Вы с ним знакомы?

— Господи, конечно же нет! Я не принята в высшем свете, но о нем я знаю все. Мой Горацио говорит, что герцог и герцогиня Равенуортские — единственные аристократы, которых он уважает. Его светлость храбро сражался под началом Веллингтона и, помимо других почестей, удостоен ордена Подвязки. Конечно, имея такого отца, лорд Майкл больше, чем кто-либо другой, заслуживает звания джентльмена.

Глаза Мэллори следили за мужчиной, медленно поднимающимся по трапу. Она видела, как все крутились вокруг него в надежде услужить. Сын герцога… Ну так что ж, ее это нисколько не впечатляло. Дурные манеры остаются дурными, независимо от того, насколько высокое положение занимает их обладатель.

— Меня обязательно представят ему, — продолжала тем временем госпожа Уикетт. — Не дождусь, чтобы написать Фиби и рассказать, что мы плыли на одном корабле с членом семейства Винтер.

Презрительная улыбка тронула губы Мэллори. Она сомневалась в том, что молодой человек удостоит бедную госпожу Уикетт даже взглядом. Собственные удобства и желания явно занимали его гораздо больше, нежели вежливость по отношению к другим.

Госпожа Уикетт радостно улыбнулась.

— Смотрите, вот и остальные пассажиры поднимаются на борт. Пойдемте, милочка, вас ждет великое приключение.

Поскольку «Иберия» была почтовым судном, она не могла предложить своим пассажирам особого комфорта. Каюта Мэллори, тесная и неуютная, располагалась прямо под ютом. Умывальник и койка занимали почти все пространство, не оставляя свободного места. Каюта госпожи Уикетт находилась по соседству и была такой же тесной.

Госпожа Уикетт сообщила Мэллори, что каюта капитана расположена в кормовой части, рядом с большими по размеру каютами, зарезервированными для важных персон. Одну из них, без сомнения, занимал лорд Майкл.

Пытаясь привыкнуть к корабельной качке, Мэллори оперлась спиной о стену и вновь попыталась стереть грязные пятна со своего платья. Она терла материю жесткой щеткой, влажной тряпкой, но никаких результатов не добилась.

Усевшись на покрывало, она уставилась на безнадежно испорченное платье, понимая, что теперь это не более чем куча тряпья. Затем она свернула его и уложила на дно чемодана. Может быть, эта материя еще пригодится, чтобы чинить другие наряды.

Наступила ночь. Мэллори улеглась в темной каюте, чувствуя себя одинокой и никому не нужной. Она направлялась к матери и отцу, которым тоже была не нужна. Мэллори вспомнила о кукле, которую они прислали ей на день рождения. Получив письмо от кузины Фиби, они, верно, ожидают приезда девочки-подростка.

В дверном проеме появилась госпожа Уикетт, одетая для ужина, и с неодобрением взглянула на одежду Мэллори.

— Дорогая, вы еще не готовы. Нынче вечером мы приглашены на ужин к капитану. Это — честь для нас.

— Я слишком устала, госпожа Уикетт, и хочу только одного — пораньше лечь спать.

— Лорда Майкла на ужине наверняка не будет, если вас беспокоит именно это. Вероятнее всего, он будет ужинать в своей каюте, — сообщила госпожа Уикетт.

— А я о нем вовсе и не думала, — возразила Мэллори. — Все равно мне скоро придется с ним встретиться, но сегодня вечером у меня нет для этого настроения.