— Сейчас, сейчас…

Ставя саквояж на землю, Вика перехватил заинтересованный взгляд урки и, поняв, что внимание парня отвлечено, незаметно переложил трость в левую руку, одновременно нащупывая пальцем гравированную надпись «Кавказъ».

Шпага с визгом вышла из ножен, парень испуганно отпрянул, но сзади была стена дома, о которую он ударился спиной, а Вика, мгновенно сделав парадный выпад, упер острие клинка в шею незадачливому урке и зло прошипел:

— Ты на кого тянешь, сявка?

— А ты кто? — парень осторожно повернул голову, чтобы еще раз взглянуть на Иртеньева.

— Я? Граф, — Вика назвал довольно употребительную кличку и лениво поинтересовался: — Кодла твоя где?

— Нету… — протянул парень и, чувствуя, как ослабло давление острия, завертел шеей.

— Тогда проваливай, — Вика совсем опустил шпагу и, потеряв всякий интерес к урке, равнодушно проследил, как тот порскнул за угол и исчез.

Иртеньев спокойно сложил трость, поднял саквояж и огляделся. Хотя стычка произошла в проходе между домами, кто-нибудь мог ее видеть, а значит, оставаться здесь, на Казачьей, было неразумно, и Вика решительно зашагал по улице, направляясь назад к верхнему рынку.

К тому моменту, когда Иртеньев дошел до входных ворот, торговля там уже заканчивалась, но ларьки, выстроившиеся вдоль базарного забора, еще были открыты, и Вика, облюбовав пивной павильон, стоявший как раз напротив давней почтовой станции, вошел внутрь.

Помещение было забито до отказа, и хотя белый костюм здесь просто бросался в глаза, Иртеньев, едва увидев подававшиеся тут, как закуска, маленькие баранки, где из пропеченной корочки проступали крупные кристаллы соли, плюнул на все опасения и, взяв кружку пива, пристроился за крайним столиком.

Какое-то время Вика, не глядя по сторонам, с наслаждением цедил пиво, до тех пор, пока рядом не послышалось угрожающее шипение:

— Ты зачем, дядя-граф, хорошего пацана обидел?

Лениво оторвавшись от кружки, Вика посмотрел на откуда-то взявшегося затрапезного визави, машинально отметил про себя, что у напавшего на него урки таки была кодла и зло отрубил:

— Еще вякнешь, так я тебе кишки прямо здесь выпущу…

Не ожидавший такого ответа дядя вскинулся, а Иртеньев, неожиданно узнав собеседника, весело свистнул:

— Ты когда с кичи слинял?

Бывший сосед по коммуналке, тот самый, благодаря которому Вика угодил на высылку, неиспове димыми путями оказавшийся за его столиком, ка кое-то время напряженно присматривался к Иртень еву, а потом, видимо все-таки узнав, неуверенно про тянул:

— Погодь-погодь, так это вроде как ты…

— Вроде, — ухмыльнулся Вика и жестко добавил: — Забыл, как нам в участке очную ставку делали?

— Ты смотри… — бывший сосед удивленно открыл рот и, наконец-то узнав Иртеньева, тоже заулыбался. — Значит, ты Граф? Ну, если так, то и я Бык…

— Бык, говоришь? — Вика неопределенно хмыкнул. — Так тебя ж, как я помню, вроде Васькой зовут…

— Так и ты, — в свою очередь Бык нахально осклабился, — пока мы в соседях были, Графом не звался… Или все же Граф?

— Ага, панельный, — оборвал его Вика и, на всякий случай уходя от уточнения какой же он на самом деле Граф, коротко бросил: — У тебя хаза есть?

— Есть…

— Где?

— На Бибертовой даче, за архиерейским прудом.

— Знаю, это по Кавалерийской…

Вика действительно знал, куда надо идти.