Я пробыла у него почти весь день. Сначала было просто лень удирать, потом я проголодалась, а ближе к вечеру захотелось насытиться не только едой. Снова. Да. Вопреки всем натертостям и насыщению вчерашнего вечера, ночи и сегодняшнего утра. Даня с удовольствием утолил все виды моего голода

Только после этого я смогла норамльно рассмотреть его спальню. Мне понравилось темное постельное белье, строгие линии интерьера, забавные обои в полоску на стенах и два печальных кактуса на полке с телевизором. Наверно, все очень дорогое, стильное и дизайнерское. А еще мой взгляд упал на фото, что стояло в рамке на прикроватной тумбочке. Я даже не постеснялась взять рамку в руки, чтобы лучше рассмотреть. С нее на меня смотрел Дан. Нет, пожалуй, именно Данечка. Молодой, почти мальчишка, в больших несуразных очках, которые ему ни капли не подходили, в вытянутом свитере из-под которого торчал воротничок белой рубашки, в мешковатых джинсах, которые визуально делали его ноги короче. Но сам он улыбался и обнимал… родителей? Точно. Отец такой же высокий, светловолосый. Мать напротив приземистая, полноватая. Но что-то было в ней мощное, сильное. Возможно, поза или взгляд. Если отец чисто символически закинул руку на плечи Дане, то мама держала его крепко. «Вцепилась, как клещ», — сразу пришла на ум ассоциация. Я отогнала бредовые мысли и спросила у Дана, который как раз вернулся в спальню с кофе и кексами для перекуса.

— Родители? — уточнила я, переворачивая фото, чтобы показать ему.

— Ага. Как раз получил первый грант на курс по менеджменту в Сорбоне.

«Ого, Сорбона», — подумала я, а вслух сказала:

— Хвастун.

Дан пожал плечами, не отрицая, попыталс изобразить скромную улыбку, но вышло все равно самодовольно. Он забрал рамку, поставил на тумбочку чашки, протянул мне кекс. Я не возражала. Однако как-то сам собой взгляд стал останавливаться на фото. В гостиной было еще несколько. Горнолыжный курорт, тропический остров, море и яхта. Дан был на этих фотографиях один или в компаниях. И только на одной я увидела его маму вновь. Снимок свежий, судя по всему. Но обнимала его родительница так же крепко, а другой рукой не менее усердно удерживала красивую стройную блондинку. Отца Дани на фото не было, но присутствовал мужчина лет пятидесяти. Невысокий, лысоватый, но какой-то… породистый что ли.

— Кто это, Дань? — спросила я, указав на мужчину.

— Дэвид Йорк, его дочь и мама моя, — назвал он всех на фото, — Они живут по соседству в Лондоне. Дружат. Ну или что-то вроде того.

Дан как-то странно скривил лицо, и я решила не лезть к нему с расспросами более. Тем более, пора было собираться.

Без капли косметики, в мятой одежде, растрепанная, с горящими глазами и улыбкой, я вернулась к себе домой. Мила присвистнула, и мне даже не захотелось показать ей средний палец.

— Да-да, — подтвердила я ее догадки, — Он потрясный и неутомимый. У меня никогда не было столько секса.

— Поздравляю, — засмеялась Смирнова, — Если выйдешь за него, обещаю сдохнуть от зависти.

Глава 14. Отыграться

Слова Милы вскружили мне голову окончательно. После того, что сотворил со мной Дан, это казалось закономерным. Мы не играли ни в какие игры. Я все придумала себе сама. Ерохин хочет меня. Именно меня. Не может мужчина быть таким внимательным и горячим, не испытывая реального влечения ли каких-то чувств. Я заснула с твердым убеждением, что нужно прекращать вести счет и надумывать всякие глупости.

Вопреки этой установке, мне всю ночь снились какие-то гадости, а под утро вообще пригрезилось, что Дан меня бросил ради Полины, которую всю жизнь любил. Я встала с кровати с совершенно с иным настроением.